Английский король Карл I

Умный сайт - Английский король Карл I
Английский король Карл I

     Карл I вступил на престол в 1625 году, и поначалу молодой король многим понравился: он обладал изящной внешностью, имел прекрасные манеры, был образован, любил спорт и живопись. Но он хотел покончить с остатками былых свобод и окончательно укрепить самодержавную монархию. Вопреки установленным обычаям, Карл I стал взимать налоги без согласия парламента, гноил в тюрьмах вождей оппозиции, тратил государственную казну на прихоти своего двора [В жены Карл I взял 15-летнюю французскую принцессу Генриетту-Марию, обожал свою молодую супругу и устраивал в ее честь балы, маскарады, театральные представления, танцы и другие развлечения] и военные авантюры, преследовал „еретиков". Когда же английский парламент выказал недовольство такой политикой и потребовал от Карла I соблюдения своих прав, король заявил: „Парламент всецело в моей власти, и оттого, найду я их полезными или вредными, зависит, будут ли они продолжаться или нет". Чтобы ослабить влияние парламента, он использовал право „королевской прерогативы", а для подавления недовольства представителей буржуазии и джентри (нового дворянства) ввел в действие чрезвычайные суды — „Звездную палату" и „Высокую комиссию".

Наконец он совсем перестал собирать парламент, и целых 11 лет правил самодержавно, полагаясь только на своих советников и фаворитов. Но поражение английских войск в Шотландии расчистило в стране дорогу революции. Протест против королевской власти достиг своего апогея в 1640 году, когда Карл I для вотирования новых налогов вынужден был вновь созвать парламент, который в истории получил название Долгого. Этот парламент сразу же начал свою деятельность с революционных действий и издал ряд постановлений, которые сильно ограничивали королевскую власть. Уже через неделю после своего открытия парламент арестовал графа Стаффорда — всемогущего королевского фаворита; затем был заключен в Тауэр еще один советник короля — архиепископ Лод, ненавидевший религиозное свободомыслие. В марте 1641 года начался открытый судебный процесс над лордом Стаффордом: многотысячная толпа, несколько дней бушевавшая перед дворцом Уайтхолл, заставила короля и лордов уступить, и 12 мая на площади перед Тауэром палач отрубил графу Стаффорду голову. Но казнь эта не разрешила назревших проблем, так как политические, экономические и религиозные противоречия в стране все нарастали.

Осенью 1641 году вышла „Великая ремонстрация" — своеобразный манифест оппозиции, в котором была изложена программа буржуазии и нового дворянства. В основе ее лежало требование неприкосновенности собственности на земли, движимое имущество и коммерческие доходы. Карл I попытался арестовать лидеров оппозиции, но затея эта провалилась: сначала их спрятали, а когда опасность миновала, с триумфом возвратили в парламент.

Король, убедившись, что мирно с парламентом не договориться, отправился на север и собрал верные себе войска. В августе 1642 года он поднял в Ноттингеме свой боевой штандарт с гербами по четырем углам и короной в центре, объявив войну своим непокорным подданным. Но и парламент собирает вокруг себя вооруженные силы: организуется и вооружается лондонская милиция, идет сбор средств, вербуются наемники и добровольцы. Однако это была разношерстная толпа, ни в какое сравнение не идущая с войском роялистов, тренированным и закаленным в многочисленных битвах. Уже первое сражение показало, что для победы парламент должен создать собственную, хорошо обученную армию. За организацию ее взялся Оливер Кромвель — один из самых умных и энергичных людей революционного лагеря.

Однако в сложившейся тогда ситуации возмущение народа было обращено не на Карла I. Недовольство высокими налогами, казнокрадство, стеснение свободы предпринимательства, гнет государственной церкви — все приписывалось дурным законам, дурным советникам и дурным исполнителям, которые якобы склоняли короля к антинародной политике. Даже издав приказ о создании армии, парламент требовал „защищать короля, обе палаты парламента и всех тех, кто подчиняется их повелениям". Когда же короля захватили в плен и перевезли в ставку армии, сам О. Кромвель и его советники начали с Карлом I переговоры и даже как будто готовы были вернуть его на трон. „Ни одни человек, — говорил Кромвель, — не может спокойно пользоваться своей жизнью, пока королю не будут возвращены его права". Однако в 1647 году левеллеры („уравнители"; небольшая, но активная политическая партия) заявили, что „права короля — ничто и недействительны перед законом". В их манифесте „Дело армии" говорилось: „Следует помнить, что вся власть по происхождению и по существу исходит от народа в целом, и его свободный выбор является основой всякого справедливого государства".

Осенью 1647 года на конференции в Петни впервые было сказано о необходимости привлечь короля к ответу за тиранию и пролитую кровь. Но на повестку дня вопрос этот встал только через год, в течение которого произошло много всяких событий, и в их числе — бегство Карла I на остров Уайт, откуда он хотел перебраться на континент. Роялисты воспрянули духом: то там, то здесь начали вспыхивать мятежи, шотландцы заключили с Карлом I тайный союз, и в мае 1648 года в Англии началась вторая гражданская война.

Арестованный и сосланный в Ньюпорт король жил в скромном жилище местного джентльмена — таким образом, для узника оставалась хотя бы видимость свободы. Его апартаменты состояли из нескольких комнат, „двор" составляли немногие личные слуги, которые по приказу парламента продолжали оказывать Карлу I „традиционные почести". А ведь еще совсем недавно король располагал шестью дворцами, которые были украшены картинами Тициана, Корреджио, Ван Дейка и других художников, увешаны редкими коврами и обставлены драгоценной мебелью Теперь он лишился всего! Более четырех лет монарх не видел жены, которая бежала во Францию, более года не видел детей Состарившийся и поседевший, Карл I в одиночестве слушал проповеди епископа Ашера, который льстиво называл его „живой славой Англии". В действительности же король уже давно был ее проклятием — уверенный в божественности „своего призвания" и святости „своего долга", он уже давно ни перед чем не останавливался, лишь бы вернуть утраченную власть. Даже консервативные политики парламента отмечали, что и в плену король продолжал плести интриги. Он хорошо изучил требования предъявленного ему армией ультиматума о свершении правосудия над ним и теперь в беседах с начальником охраны то и дело старался опровергнуть их. „Нет таких законов, — настаивал Карл I, — на основании которых король может быть привлечен к суду своими подданными. Король выше закона, ибо он — его источник". Говорил он и о том, что иностранные государства не потерпят его казни и вторгнутся в Англию, то же самое сделают ирландские роялисты-католики. Так король отвечал на ультиматум парламента и одновременно укреплял себя в несбыточных надеждах.

Между тем военные действия против роялистов развивались успешно, армия О. Кромвеля одерживала одну победу за другой Шотландцы были наголову разбиты, но представители английской буржуазии, напуганные успехами революционных войск, затеяли переговоры с королем. Парламентская делегация отправилась в Ньюпорт и стала уговаривать Карла I пойти на уступки, после чего ему вновь будут возвращены трон, почести и богатства Пусть только король хотя бы на время передаст парламенту военные и церковные дела, и его торжественно встретят в Лондоне. Однако король оказался нерешительным и недальновидным, и не сумел извлечь выгоды из создавшегося положения: он тянул время, придирался к словам и формулировкам, а сам тем временем вел тайные переговоры с восставшими ирландцами, которые обещали ему поддержку против мятежных англичан. Скрывшаяся за границу королева вербовала на материке армию и предлагала голландцам несколько городов на западе Англии, если они окажут вооруженную помощь Карлу I. Сам король хотел воспользоваться расколом, который произошел в стане победителей. Буржуазия, имевшая большинство в Долгом парламенте, во что бы то ни стало хотела примириться с королем, чтобы остановить дальнейший ход революции. Но крестьянство и городская беднота, напротив, выступали за коренную реформу всего государственного строя, и в первую очередь — за распространение избирательного права на самые широкие слои населения и ликвидацию палаты лордов.

Карл I вел переговоры с представителями парламента и генералами революционной армии, соглашался на ограничение своей власти, а сам писал в это время одному из своих доверенных лиц: „Повинуйтесь лишь приказаниям моей жены… Говоря откровенно, всякая уступка, сделанная мною сегодня, должна облегчить мое бегство". Племянник короля Руперт должен был напасть на замок с моря, но Карла I там уже не было Вторая попытка была предпринята во время остановки короля в Бэгшоте — поместье лорда Ньюберга. Под предлогом сменить коня королю должны были дать скакуна из знаменитой конюшни хозяина. На таком коне Карл I был бы недосягаем, но один из охранников велел дать королю коня одного из солдат конвоя.

Опасность монархического переворота тогда была очень велика, так что революционная армия перешла к решительным действиям. Темным, ненастным вечером 30 ноября 200 пехотинцев и 40 кавалеристов, переправившись на остров, заняли Ньюпорт. На рассвете они захватили короля и доставили его в угрюмый средневековый замок Херсткасл, высившийся на голых скалах. Замок тщательно охранялся, в помещениях его даже летом веяло сыростью и ледяным ветром, и здесь Карл I по-настоящему почувствовал себя узником.

2 декабря 1648 года революционная армия заняла Лондон, и короля перевезли в Виндзорский замок, где поместили под усиленной охраной. Карлу I сократили число слуг, дверь его апартаментов постоянно охраняли, днем и ночью с ним находился один офицер. Прогулки разрешались только по территории замка, свидания запрещались, слуги под присягой обязались доносить обо всем, если что-либо узнают о готовящемся побеге.

В конце декабря О. Кромвель предложил сохранить Карлу I жизнь, если тот примет определенные условия. Он хорошо понимал, что суд над королем и казнь его создадут опасный прецедент, и тянул до последнего, но на него нажимали, и О. Кромвель решился… На следующий день он выступал в парламенте уже с такими речами:

    Если бы кто-нибудь раньше предложил свергнуть короля и его потомков с престола, я счел бы его величайшим предателем и бунтовщиком. Но Провидение возложило это на нас, и мне не остается ничего, кроме как подчиниться воле Божьей, хотя я и не готов еще высказать вам свое мнение на этот счет.

А через неделю палата общин уже постановила:

    Карл Стюарт… занялся целью полностью уничтожить древние и основные законы и права этой нации и ввести вместо них произвольное и тираническое правление, ради чего он развязал войну против парламента и народа, которая опустошила страну, истощила казну, приостановила полезные занятия и торговлю и стоила жизни многим тысячам людей. Посему король должен быть привлечен к ответу перед специальной судебной палатой, состоящей из 150 членов, назначенных настоящим парламентом.

Угроза суда над английским монархом становилась реальностью. За несколько дней до начала процесса Карла I перевели в дом некоего Р. Коттона, непосредственно примыкавший к зданию Вестминстерского дворца. К Виндзорскому замку была подана карета, запряженная шестеркой лошадей: по обеим сторонам дороги до внешних ворот замка стояла шеренга мушкетеров, а как только карета покинула замок, ее окружил отряд кавалерии под командованием Гаррисона. У Темзы Карла I перевели на баржу, которую сопровождали по реке боты с солдатами; потом короля высадили на берег и между двумя сомкнутыми шеренгами пехотинцев доставили в дом Р. Коттона. Охраняли дом круглосуточно 200 пехотинцев и отряд кавалерии.

О. Кромвель, взявшийся за организацию суда над королем, в те дни был очень занят: вел переговоры с депутатами парламента, чтобы привлечь их на свою сторону или хотя бы нейтрализовать, настаивал на открытом ведении процесса, чтобы народ видел, что совершается правосудие. Но взять на себя ответственность судить помазанника Божьего было делом неслыханным, и, когда был оглашен список членов „Верховной палаты Правосудия" (так назывался революционный трибунал), у многих из них сразу же нашлись неотложные дела в собственных поместьях. Началось неслыханное бегство из Лондона кандидатов в судьи: уехали юристы, исчезли главные судьи королевства, многие внезапно „заболели"… Боялись и короля, которого должны были судить, и толковавшего их на решительные действия народа, и кары Господней.

Кроме того, чтобы постановление палаты общин приобрело силу закона, его должна была утвердить высшая палата парламента, но лорды не пожелали дать своего согласия и отложили заседание на неделю. В ответ палата общин приняла три знаменитых резолюции:

    1. Народ, находящийся под водительством Божиим, является источником всякой справедливой власти.

    2. Общины Англии, собранные в парламенте, будучи избраны народом и представляя его, имеют высшую власть в государстве.

    3. То, что общины объявят законом в парламенте, должно иметь силу закона, хотя бы ни король, ни лорды не согласились на это.

После этого события стали развиваться стремительно. Короля лишили большей части его свиты, никто уже на становился перед ним на колени, даже перестали отведывать кушанья, прежде чем подать ему. Число членов „Высшей палаты Правосудия" сократили до 135 человек, но и после этого бегство членов суда из Лондона продолжалось: уезжали и республиканцы, опасавшиеся установления военной диктатуры.

20 января 1649 года около двух часов пополудни „Высшая палата Правосудия" собралась в Расписной палате Вестминстера. Зал освещал огонь огромного камина, в канделябрах трепетали свечи, бесшумно входили и выходили клерки… Судить короля отважились 67 человек: это были члены так называемой „очищенной" палаты общин и армейские офицеры, среди которых находились и „кромвелевские полковники". Председателем суда был избран честерс-кий судья Джон Брэдшоу — человек ничем себя не проявивший. Ему выдали великолепную алую мантию и шляпу с высокой тульей, в которую осторожный судья положил стальные пластины. В числе судей были Т. Прайд — в прошлом извозчик, А. Ивер и Т. Хортон — бывшие слуги, Т. Гаррисон — клерк и другие…

Предшествуемые стражей с алебардами судьи торжественно ступили на помост и заняли свои места на обитых красным сукном скамьях. Председатель суда поместился посередине — в кресле темно-красного бархата, а потом широкие двери Вестминстер-Холла распахнулись, и в зал хлынула простая публика, так как разрешено было пускать на процесс всех — без различия пола, возраста и состояний. Помост отделяли от публики два барьера, между которыми расположились вооруженные солдаты; по обеим сторонам помоста были устроены галереи для знатных господ и дам.

В сопровождении офицеров в зал ввели Карла I: король шел прямо, в черной одежде и черной шляпе, которую не снял перед судьями, подчеркивая свое королевское достоинство. На лице Карла I застыла презрительная улыбка…

Когда генеральный прокурор Д. Кук начал читать обвинительный приговор, король попытался было прервать его. Он дотронулся до плеча Д. Кука серебряным набалдашником трости, тот резко обернулся, тяжелый набалдашник упал и покатился на помост: никто из судей не пошевелился, чтобы поднять его. Карл I помедлил несколько мгновений, потом нагнулся и сам поднял набалдашник. Его унижение было замечено всеми, и по залу пронеслось: „Дурное предзнаменование для короля!"

В обвинительном акте говорилось, что король должен был управлять страной в соответствии с законами, но он захотел присвоить себе самодержавную власть и потому уничтожил права и привилегии народа, а потом развязал против него кровопролитную войну. Слово „народ" произносилось не один раз, но за привычными словами о свободе, мире и справедливости угадывалось и другое: многие не могли простить Карлу I, что он слишком жестко попирал денежные интересы и собственнические права имущего класса. И короля объявили виновным „за все измены, убийства, пожары, насилия, грабежи, убытки… причиненные народу в указанных войнах".

    — Я желал бы знать, — внятно произнес Карл I, — какой властью я призван сюда? Еще недавно я вел переговоры на острове Уайтт с обеими палатами парламента, и мне доверяли. Мы почти решили все условия мира. И потому я желал бы знать, какой властью, — я разумею законную власть, а не власть разбойников и воров, — я вырван оттуда и привезен сюда?

    — Властью и именем народа Англии, который избрал вас своим королем, — ответил председатель суда.

    — Я отвергаю, — торжественно произнес Карл I. — Англия никогда не была выборной монархией. Она была наследственной монархией на протяжении последней тысячи лет… Покажите мне законные основания для вашего суда, опирающиеся на слова Божий, Писание или конституцию королевства, и я отвечу. Помните, я — ваш король, ваш законный король. Мои полномочия унаследованы по закону, вручены мне самим Богом. Я не предам их, отвечая новой незаконной власти.

Препирательства могли бы продолжаться еще долго, но солдаты закричали: „Справедливости! Правосудия!" (требование возмездия и осуждения), и возглас этот был подхвачен находившейся в зале публикой. Заседание было отложено, так как судьи оказались в затруднительном положении. С одной стороны, они во что бы то ни стало хотели оставить неприкосновенным существующее право, а ведь то было право королевское! С другой стороны, они должны были судить на основании этого права короля, власть которого венчала это право.

На следующем заседании Карл I опять стал говорить, что именно он является защитником народных прав, и отказался отвечать на обвинения, не признав законности суда над ним. Но молчание короля грозило срывом суда, ведь тогда не смогут быть заслушаны подготовленные свидетели обвинения, да и антимонархическую речь нельзя будет произнести. И короля предупредили, что его молчание будет рассматриваться как признание вины, на что Карл I ответил: „Я не знаю, каким образом король может оказаться виновным".

23 января палата общин вынесла решение, что с этого дня она действует „властью парламента Англии", и тем самым власть короля была окончательно свергнута. На следующий день суд опрашивал свидетелей, после чего Карл I был признан „тираном, предателем и убийцей, открытым врагом английского государства". Утром 26 января суд приговорил короля к смертной казни „путем отсечения головы от тела". Карл I просил слова, но ему не дали, и приговор был оглашен перед народом. Теперь надо было собрать подписи судей, но многие из них опасались поставить свое имя под смертным приговором монарху. К тому же приходило множество писем из-за границы с просьбой отменить приговор, но решимость армейских офицеров уже не могло поколебать ничто, хотя многих из них приходилось уговаривать, и даже заставлять. Первыми поставили свои подписи полковники, за ними — парламентские республиканцы; О. Кромвель подписался третьим, при этом зачем-то вымазал чернилами лицо члену парламента Г. Мартену. Тот отплатил ему тем же, и так с запачканным лицом и лихорадочно блестящими глазами О. Кромвель переходил от одного к другому, упрашивая и убеждая поставить подпись. Увидев полковника Р. Ингольдсби, который не являлся на заседания суда, он подбежал к нему и, схватив за руку, потащил к столу. А потом вложил перо в пальцы полковника и сам стал водить его рукой…

День 30 января выдался холодным. На площади перед Уайт-холлом сооружался помост для казни Карла I. Помост был окружен несколькими шеренгами кавалерии, отделявшими место казни от зрителей. Вся площадь была запружена народом, многие забрались на уличные фонари, балконы и крыши окружавших площадь домов… В два часа пополудни Карл I, весь в черном, в сопровождении епископа Джексона и нескольких офицеров вышел на помост прямо из окна Банкетного зала. Здесь его уже ждали палач с помощниками, одетые в костюмы моряков. Они были в париках, лица их скрывали маски и накладные бороды [Палачей нашли с трудом, так как даже за большие деньги они не соглашались на такое неслыханное дело]. Король заметил, что плаха слишком низка и надо очень сильно наклониться, чтобы положить на нее голову. Сделано это было нарочно, чтобы палачу легче было действовать в случае сопротивления жертвы.

Карл I снова заявил о своей невиновности, обвинял парламент в развязывании войны, армию — в применении грубой силы, себя самого упрекал в том, что допустил казнь лорда Стаффорда. Король твердо стоял на своем, что власть была вручена ему свыше, и не его вина, что ее отнимают таким жестоким способом. Морозный ветер, налетавший порывами, уносил и без того негромкие слова короля: „Я умираю за свободу, я — мученик за народ". Никто, кроме стражи, его не слышал. Затем он снял драгоценности и передал их епископу, с его помощью снял камзол и убрал под шапочку длинные поседевшие волосы. Шагнул к плахе, опустился на колени, положил на плаху голову и после краткой молитвы вытянул вперед руки в знак того, что готов к смерти. Палач одним ударом отсек голову короля, помощник тут же подхватил ее и высоко поднял. „Вот голова изменника!" — прокричал он, но в толпе пронесся тяжелый страдальческий стон.

Московский царь Алексей Михайлович, когда узнал, что англичане „короля своего Карлуса убили до смерти", повелел выслать из Москвы всех английских купцов.
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное об инквизиции
Интересное о еде и продуктах
Интересное о крылатых фразах
Интересное о водке
Сергей Королев
Владимир Лукич Боровиковский
Собор в Трире
Храм Кукулькана в Чичен-Ице