Знаменитые люди и события в истории, гороскопы на каждый день

Антуан Лоран Лавуазье

     Жизнь его складывалась необычайно счастливо. Он был, пожалуй, самым богатым из всех знаменитых ученых. Получилось так, что этот прославленный химик случайно приобрел данную специальность и тратил на свои лабораторные исследования немалые собственные средства. Поэтому его с полным правом следует считать ученым-любителем. В то же время именно его называют основателем современной химии.

До Лавуазье она была по сути дела прикладной дисциплиной, связанной с фармакологией, медициной, отдельными производствами и алхимическими опытами. Он более других содействовал превращению ее в науку, имеющую свою систему терминов и классификаций, опирающуюся на предельно точные количественные характеристики.

Как отмечает историк химии И.С. Дмитриев, «достижения Лавуазье в науке многообразны: он изменил всю иерархию химических соединений, в результате чего те вещества, которые считались простыми, например вода, оказались сложными, и наоборот, те, что полагали сложными, скажем металлы, заняли свое место в „Таблице простых тел"; он открыл кислород и дал правильное объяснение процессов горения, прокаливания, восстановления дыхания, чем опроверг теорию мифического флогистона; разработал концепцию агрегатного состояния вещества, наконец, он сформулировал закон сохранения массы вещества (1789), открытый задолго до того Ломоносовым, и т.д…»

Родился Антуан Лоран Лавуазье в состоятельной семье прокурора Парижского парламента. Обучаясь в привилегированном коллеже Мазарини, он увлекся литературой, стал сочинять драму на сюжет сентиментального романа Жана Жака Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» (нетривиальный выбор для весьма обеспеченного юноши; ведь Руссо признавался: «Я ненавижу знатных, и ненавидел бы их еще больше, если бы меньше презирал»). Но далее первых сцен работа не продвинулась: более серьезно интересовали его математика, астрономия, физика, минералогия. По настоянию отца поступил на юридический факультет Парижского университета, но по окончании его не стал адвокатом. С другом семьи геологом Жаном Этьеном Геттардом (сторонником гипотезы всемирного потопа, якобы сформировавшего лик Земли и даже кристаллические горные породы) молодой Лавуазье совершал экспедиции по Франции, собирая материалы для геолого-минералогического атласа, а также участвовал в составлении геологических карт. Свои таланты Лавуазье впервые проявил в неожиданной области: разработал проект уличного освещения Парижа, за что получил золотую медаль.

Его научная карьера была стремительной: в 1768 году адъюнкт, через 4 года – академик, а с 1785-го – директор Парижской академии наук. Возможно, его продвижению поначалу способствовали друзья отца, энергия и молодость ученого, а также его материальная обеспеченность, позволявшая заниматься за свой счет химическими исследованиями в лаборатории. Поручали ему самые разнообразные задания: изучать «животный магнетизм» и газы выгребных ям, разобраться в конструкции английской паровой машины, осматривать казенные заведения (тюрьмы, больницы, фабрики, заводы), организовывать метеорологические наблюдения, выяснять химический состав косметических препаратов и их влияние на здоровье.

"Однако случалось ученому идти и против королевской воли, – пишет И.С. Дмитриев. – Так, незадолго до революции Людовик XVI потребовал существенно увеличить число мест в академии. Ответ Лавуазье (тогда уже директора академии) был резок и категоричен:

– Если Ваше Величество намерены провести столь значительное пополнение академических рядов, то нам придется призвать в эти стены посредственность, полузнание, более опасные, чем невежество, шарлатанство и интриги, которые их всегда сопровождают, а будущим поколениям оставить лишь выродившееся потомство. Король может открывать вакансии, но не в его власти создавать гениальных ученых, чтобы эти вакансии заполнить".

Очень многое определило в его судьбе избрание в 1768 году членом, а затем одним из руководителей Генерального откупа (ведомства по взиманию налогов). Эта организация обогащала не только казну государственную, но и своих деятелей. Лавуазье сравнительно быстро стал миллионером. По его предложению Париж окружили решеткой, чтобы не допустить беспошлинного ввоза товаров. Казна и члены Генерального откупа богатели, но у горожан росло недовольство подобными мерами, а также инфляцией, перебоями с хлебом, снижением уровня жизни. На Лавуазье писали анонимные памфлеты. А он продолжал заниматься химическими исследованиями, в частности, реорганизовал производство пороха, улучшив его качество и почти удвоив выпуск. В 1783 году он издал мемуары «Размышления о флогистоне», в которых опровергал уже укоренившееся в науке мнение о существовании «воспламеняемой субстанции» (флогистоне), которая выделяется при горении и обжигании, переходя через воздух растениям, а от них животным. Эту гипотезу еще раньше опроверг своими опытами М.В. Ломоносов, но его авторитет не был настолько весом, чтобы ученые отказались от привычной концепции. Да и выдвинутая Лавуазье кислородная теория горения и дыхания была отвергнута подавляющим большинством специалистов. В мемуарах он признался:

«Я не жду, что мои взгляды будут сразу приняты. Человеческий ум привыкает видеть вещи определенным образом, и те, кто на протяжении части своего жизненного пути рассматривали природу с известной точки зрения, обращаются лишь с трудом к новым представлениям». Он верил, что со временем его идея победит, и не ошибся. Укрепляя новые теории в сознании ученых, он создал «Начальный курс химии» (1769) с иллюстрациями жены и помощницы Марии, ученицы знаменитого художника Луи Давида. В учебнике он изложил принципы, которыми руководствовался: «Я поставил себе законом всегда следовать от известного к неизвестному, не делать никаких выводов, которые не вытекали бы непосредственно из опытов и наблюдений, и сопоставлять химические факты и истины в таком порядке, который наиболее облегчает их понимание…»

Лавуазье верно отметил одну особенность научных построений, способствующую заблуждениям: ошибочные суждения не затрагивают личных интересов, не грозят страданиями и бедами; напротив, возбуждают воображение, тешат самолюбие. «Таким образом, мы как бы заинтересованы в том, чтобы себя обманывать».

Припомнил Лавуазье слова своего современника, философа, историка и экономиста Кондильяка о свойстве людей злоупотреблять словами, не особенно заботясь об их смысле, привыкать к ложным мнениям, которые превращаются в предрассудки. От этого избавиться тем труднее, чем образованнее человек. Новые идеи легче поймут те, кто ни чему не учился, «чем те, кто учился многому, а тем более те, кто писал много ученых сочинений». Сам Лавуазье постарался внести порядок в значительный хаос, царивший в химической науке того времени, преодолевая сопротивление ретроградов. И это ему удалось.

Грянувшая Французская революция была встречена Лавуазье спокойно. В письме американскому коллеге Бенджамину Франклину он написал: «Партия демократическая имеет на своей стороне и численность, и философию, и ученых». Но свержение монархии сказалось вскоре и на Парижской академии, которой покровительствовал король. Ученых стали упрекать в паразитизме, пламенный демократ Марат обозвал Лавуазье «корифеем среди шарлатанов». В августе 1793 года академия была разогнана, а в декабре вышло постановление об аресте всех бывших откупщиков. Их обвинили в злоупотреблениях и заговоре против французского народа. И великий химик, сделавший так много для укрепления и славы Франции, попал под нож гильотины.