Джорж Элиот

Умный сайт - Джорж Элиот
Джорж Элиот

     Настоящее имя Мэри Анн Эванс. Английская писательница. Из философии позитивизма заимствовала идею постепенной эволюции общества и гармонии классов. Автор романов «Мельница на Флоссе» (1860), «Сайлес Марнер» (1861), «Миддлмарч» (1871—1872).

Под этим псевдонимом скрывалась женщина, причём женщина нового типа, поистине воплотившая эмансипированную даму XIX века. Элиот являла собой феминистку в самой крайней радикальной форме, и Жорж Санд, по сравнению с нею, представляется всего лишь романтически настроенной мечтательницей. В первое знакомство с произведениями Элиот кажется, что вряд ли кто из английских писателей отличался столь резко выраженными мужскими чертами, как эта романистка. Но позже понимаешь — как невозможно спрятать волчьи зубы под заячьей маской, так не упрячешь под позитивной философией и резкими суждениями женскую натуру. И чем больше будешь «подпускать» жёсткости и рационализма, тем очевиднее откроется человеческая слабость автора.

Впрочем, нельзя отрицать, что Элиот — самая образованная английская романистка XIX века, и в этом отношении превосходит и Диккенса, и Теккерея. Художественные достоинства её произведений могут быть оспорены, зато могучий аналитический ум Элиот не вызывает сомнений.

Мэри Энн Эванс происходила из небогатого, но очень почтенного буржуазного английского семейства, где традиции чтили неукоснительно. Её отец был мастером на все руки — работал управляющим в чужих имениях, сам хозяйствовал на ферме, знал тонкости всех сельскохозяйственных работ. Мэри была любимицей отца — мистер Эванс разглядел рано проявившийся мужской, глубокий ум дочери. Вот только внешностью природа её наделила непривлекательной. «Небольшая худощавая фигурка с непропорционально большою, тяжёлою головою, рот с огромными, выдающимися вперёд „английскими" зубами, нос хотя и правильного, красивого очертания, но слишком массивный для женского лица, какая-то старомодная, странная причёска, чёрное платье из лёгкой полупрозрачной ткани, выдающее худобу и костлявость шеи и резче выставляющее на вид болезненную желтизну лица…» — такой нелицеприятный портрет Элиот даёт С. Ковалевская, высоко ценившая жизненные позиции писательницы и её творчество. Правда, познакомилась Ковалевская с Элиот в те годы, когда Джорж уже было к пятидесяти, да и нужно сделать скидку, что вышеприведённый портрет написан женщиной, пусть и достаточно умной. Однако отзывы мужчин о внешности Элиот по общему впечатлению мало отличались от мнения Ковалевской. Большой ценитель женской красоты И.С. Тургенев отмечал, что ему редко приходилось встречать столь непривлекательную женщину, каковой показалась ему английская писательница, оговариваясь при этом, что Элиот была первой дамой, заставившей его поверить в безумное очарование некрасивой женщины.

Надо сказать, что обаяние Элиот, в отличие от её ума, вызревало долго. До 32-х лет Мэри оставалась старой девой и жила с отцом, зарабатывая на кусок хлеба. Она получила рядовое английское образование в частном пансионе, где особое внимание уделялось религиозным наставлениям, и долгое время представляла из себя ретивую пуританку. Однако пуританство сошло на нет под влиянием, по-видимому, чисто женского бунта против одиночества, скудости существования и недостатка тепла.

Мэри отказалась от посещения церкви, начитавшись книг радикально настроенных мыслителей. Только через девять месяцев гнев отца и мольбы родных склонили её к компромиссному решению — сопровождать мистера Эванса в церковь. Однако с окружающим миром девушка больше примириться не смогла. Замкнутая, чуткая до болезненности ко всякому диссонансу, Мэри всегда жила в своём, ею изданном мире. Закомплексованная, мучительно переживающая собственное несовершенство, она, возможно, никогда не поднялась бы над боязнью падения и ошибки, не сложись обстоятельства второй половины её жизни столь удачно.

Никто не знает, от какой точки отсчёта может быть дан старт жизненному успеху. Для Мэри бег к славе начался со смертью старого мистера Эванса. Свобода дала возможность оставшейся совершенно одной, перезрелой девушке обрести круг знакомых, равных ей по уровню образования и умственным запросам. Через философа Герберта Спенсера и издателя Чепмена, с которыми у неё установились тесные деловые контакты, Мэри познакомилась с Джоржем Генри Льюисом. С этим мужчиной наша героиня осознала, что и она может нравиться, что и ей судьба уделила «кусок от пирога» женского счастья.

Не обладая привлекательной внешностью, Мэри, однако, в совершенстве овладела ещё более мощным оружием, сражающим наповал мужские сердца. Она умела слушать, но не так, как умеют растворяться в партнёре «душечки», а как умеют слушать только умные женщины. «Рассказчица она была плохая и в общем разговоре тоже мало выделялась, даже редко принимала в нём участие, — писала об Элиот С. Ковалевская. — Зато она в высшей степени владела искусством, так сказать, втягивать человека в разговор; она не только на лету ловила и угадывала мысли того лица, с которым говорила, но словно подсказывала их ему, как бы бессознательно руководила ходом его мысли. „Я никогда не чувствую себя таким умным и глубоким, как во время разговора с Джоржем Элиотом", — сказал мне однажды один наш общий приятель…» Ну какой же мужчина устоит перед возможностью ощутить себя гением мысли?" Оказывается, первые феминистки вовсе не ставили своей целью морально уничтожить мужчину. Во всяком случае, восхищение Льюиса своей подругой дало Мэри уверенность в себе и способствовало её решению начать писать.

К началу знакомства Мэри и Льюиса последний являлся одним из вождей английского позитивизма, и хотя его главный труд — «Физиология обыденной жизни» (1859—1860) — ещё не был написан, Льюис пользовался известностью в литературных и научных кругах. Сложность их отношений заключалась в том, что Льюис был женат и имел троих сыновей, что, конечно, делало брак Мэри с любимым невозможным. В 1853 году, когда наша героиня стала открыто жить с Льюисом, вся родня Эвансов отвернулась от неё. Однако Мэри не посчиталась даже с гневом горячо любимого ею брата Айзека. Она скорее равнодушно воспринимала наносимые её самолюбию мелкие уколы, когда, уже будучи известной писательницей, её не принимали в светских салонах и когда её избегали знакомить со своими жёнами и дочерьми даже те, кто высоко ценил талант Элиот.

Зато в лице Льюиса Мэри обрела надёжного друга, буквально раскрывшего её талант. Свидетельства современников о личности Льюиса и даже о его внешности настолько противоречивы, что можно подумать, будто речь идёт о разных людях. Ясно одно, что человек этот был незаурядным, весьма общительным и обаятельным. Многие отмечают, что являлся он полной противоположностью своей подруге: весёлый, живой, прекрасный рассказчик, он собирал вокруг себя людей с лёгкостью и казался даже несколько поверхностным рядом с глубокомысленной, тяжеловесной Мэри. Во всяком случае, что бы ни говорили о Льюисе, — своей счастливой литературной судьбой, да, по-видимому, и женским благополучием, наша героиня обязана своему неназванному мужу. С его же лёгкой руки Мэри Эванс превратилась в Джоржа Элиота. Этим псевдонимом писательница подписала своё первое художественное произведение в январе 1857 года — новеллу «Печальная участь достопочтенного Эймоса Бартона». Возможно, не поддержи Льюис болезненного самолюбия своей подруги, не выставляй он напоказ даже с явным преувеличением её достоинств, не состоялось бы и триумфа нашей героини. Так что феминизм — всего лишь порождение хорошего отношения к умным женщинам.

Роман, который сделал Элиот знаменитой, был опубликован в 1859 году и назывался «Адам Бид». Критики её книгу сравнивали с произведениями Диккенса и Теккерея, которые и сами пришли в восторг от нового писателя и вместе с другими читателями сгорали от нетерпения узнать истинное имя «великого незнакомца». Надо отдать должное психологическим способностям Диккенса — он по каким-то нюансам догадался, что автор нашумевшего произведения — женщина, а ведь даже издатель её книг на первых порах и не подозревал этого, получая рукописи из рук Льюиса.

Но однажды Льюис пригласил издателя к себе на обед, обещая познакомить с «великим незнакомцем». Обед втроём продолжался весьма долго, и, когда гость выразил сожаление, что Элиот всё-таки не явился, Льюис со смехом представил озадаченному издателю свою жену. Так впервые был раскрыт псевдоним автора нашумевшего романа «Адам Бид». Нашлись самозванцы, которые пытались присвоить себе имя Джорж Элиот. Мэри Энн Эванс вскоре пришлось написать в «Таймс» письмо, раскрывающее секрет её авторства.

Роман «Мельница на Флоссе» (1860) тоже принёс Элиот славу, которая теперь возрастала всякий раз с выходом в свет новой книги. Наша героиня быстро стала знаменитой. Ей простили даже необычный брак. Теперь многие сами добивались знакомства с нею. На субботних приёмах в её лондонском доме можно было увидеть самых выдающихся писателей, философов, журналистов, английских и приезжих, причём многие не удостаивались даже разговора с писательницей. Душой общества по-прежнему был Льюис, а Элиот всегда сидела в стороне, в неизменном своём вольтеровском кресле, защищённая от лампы широким абажуром, и посвящала свой разговор лишь одному какому-нибудь избраннику.

Положение Элиот в обществе представлялось весьма курьёзным. С одной стороны, она нарушила нормы морали, деля постель с человеком, который не являлся её мужем, да ещё и при живой жене. С другой стороны, авторитет Элиот как писательницы был столь непререкаем именно в вопросах нравственности, что на неё в Англии взирали как на наставницу, учителя жизни, Сивиллу. Сама королева Виктория, славящаяся строгими моральными принципами, была ревностной почитательницей Элиот и рекомендовала романы писательницы своим внучкам.

В 1878 году Льюис скончался. Казалось бы, Элиот, потеряв такого преданного друга, должна была впасть в отчаяние, однако, спустя несколько месяцев после кончины мужа, она, несмотря на преклонный возраст, вышла замуж вторично. И снова её брак потряс общественность английской столицы. На этот раз её избранником стал неженатый, свободный, но тридцатилетний Джон Уолтер Кросс.

С. Ковалевская, приглядываясь к союзу Элиот и Льюиса, находила, что Мэри сошлась со своим другом без страсти, а, скорее, по расчёту. Она сопроводила свои выводы тонкой психологической подоплёкой, указывая, что их брак не нашёл отражения ни в одном произведении Элиот, в то время как любая волнующая писательницу деталь немедленно освещалась на страницах её романов. Следовательно, рассуждала Ковалевская, роман с Льюисом не задевал души Элиот, да и вообще, судя по сочинениям Мэри, в ней много было рассудочности, логики и совсем немного — чувства. Союз с Льюисом был, наверное, хорошо обдуманным шагом, поступком, которым она определила свою будущую жизнь.

С последним законным мужем всё было, вероятно, не так. Постаревшая Элиот любила этого доброго, глуповатого красавца. «Больше всего поражали в нём… карие глаза, простодушные и преданные, как у большой ньюфаундлендской собаки, и рот, который по своему тонкому очертанию и нервному подергиванью губ скорее шёл бы к женскому лицу и как-то даже противоречил вполне здоровому, откровенному выражению всей остальной фигуры». Элиот по-прежнему выглядела старухой, не утруждала себя, чтобы смотреться молодящейся рядом со «свеженьким» мужем, но в ней не проглядывало и тени беспокойства или озабоченности мнением окружающих.

Никто так и не узнал истинного намерения молодого человека, женившегося на знаменитой писательнице. Он, кстати, был достаточно обеспечен, чтобы желать завладеть состоянием Элиот, да и наша героиня была достаточно умна и цинична, чтобы обещать молодому мужу часть своего богатства — она предусмотрительно завещала нажитое детям Льюиса от первого брака, искупая тем самым вину перед ними. Возможно, Кросс действительно любил свою жену и преклонялся перед её умом, возможно, он решал свои внутренние психологические проблемы. Жаль, что дальнейшей жизнью мужей знаменитых жён история не интересуется, и мы не знаем, как сложилась судьба Кросса после смерти Элиот. Может быть, зная это, мы бы и приоткрыли тайну последних лет нашей героини.

Во многих своих романах Элиот любила разрешать труднейшие жизненные узлы смертью. Так было в «Мельнице на Флоссе», когда Магги, героиня, умирает, пожертвовав своей любовью ради кузины. В «Миддлмарче» мистер Казабон уходит из жизни, не дождавшись доведения конфликта до логического конца. Смерть в произведениях Элиот становилась примирительницей всех проблем, в которые затягивали её героев человеческие страсти. Когда однажды об этом сказали писательнице, она ответила: «Неужели вы не замечали, что в жизни действительно так и бывает? Я лично не могу отказаться от убеждения, что смерть более логична, чем обыкновенно думают. Когда в жизни положение становится чересчур натянуто, когда нигде не видать исхода, когда обязанности, самые священные, взаимно противоречат одна другой, тогда является смерть, внезапно открывает новые пути, о которых никто и не думал прежде, и примиряет то, что казалось непримиримым. Сколько раз случалось уже, что доверие к смерти придавало мне мужество жить».

Элиот знала, что говорила… Она скончалась неожиданно, так и не успев надоесть своему юному мужу, не пережив своей популярности.


Не забудьте поделиться с друзьями
Самая высокая семья
Интересное про лимон
Интересное про одноразовые вещи
Интересное про ОК
Аахенский собор
Эрнан Кортес
Максим Березовский
Тициан