«Неисправимый» Мигель Сервет

Умный сайт - «Неисправимый» Мигель Сервет
«Неисправимый» Мигель Сервет

     В первой половине XVI века Европа переживала бурное время. Народы многих стран, изнывавшие под гнетом феодалов, поднялись на борьбу, а вместе с феодализмом зашаталось и могущество церкви, которая защищала его устои. Люди не отказывались от религии и веры, но требовали создания новой церкви и обращались к первым векам христианства, когда все верующие были равны перед Богом. Поэтому неудивительно, что в годы, когда в Европе во всю ширь развернулось движение Реформации, религиозные вопросы стали волновать людей как никогда. Не миновали они и пылкого Мигеля Сервета.

Он родился в 1511 году в Испании — в семье нотариуса, ревностного католика. Отец М. Сервета был достаточно образованным человеком и стал первым учителем для сына, а потом отдал его в школу. Учителя высоко оценивали способности подростка, который выделялся среди других учеников необыкновенной памятью (он овладел латынью, греческим и еврейским языками), живостью воображения и сердечностью. Когда Мигелю исполнилось 15 лет, отец отправил сына в Тулузский университет, чтобы тот приобрел там профессию юриста. Сервет был пытливым, старательным и упорным студентом, именитые профессора замечали его усердие и прочили ему успех в будущем, однако обстоятельства сложились иначе.

В Тулузе студент М. Сервет познакомился с Хуаном Кинтаной — духовником и секретарем испанского короля Карла V, и тот стал покровительствовать духовной карьере юноши. Тулузский университет в первой половине XVI века был не только научным центром, но и ареной острой идеологической борьбы между католиками и протестантами, хотя о свободной полемике не могло быть и речи. Строгий надзор инквизиции не создавал даже видимости свободы, но именно в этом университете Сервету удалось познакомиться с учениями различных направлений христианства. Знание языков позволяло ему читать Ветхий и Новый заветы в оригинале и сравнивать различные переводы.

Сервет читал книги гуманистов, речи Мартина Лютера, трактаты по истории церкви, общался с писателями и учеными, богословами и общественными деятелями, скромными ремесленниками и крестьянами, много путешествовал и много видел. Он ощущал огромную пропасть между ранним и современным ему христианством, поэтому его сильно волновали споры между католиками и протестантами. Кто прав в этих спорах? Справедливы ли те, кто критикует церковь за отступление от истин? Чтобы разобраться во всем этом, М. Сервет обращается к религиозным книгам, изучает историю христианства, римской церкви и, конечно, Библию, ведь в своих спорах католики и протестанты ссылались, прежде всего, на эту книгу. В своих обвинениях против католиков протестанты отыскивали в Библии свидетельства о забвении римской церковью основ христианских заповедей. В свою очередь, католические богословы тоже ссылались на Библию, находя в ней нужные для себя тексты.

При самом усердном изучении Библии М. Сервет пришел к совершенно неожиданному для себя открытию: чем больше вчитывался он в тексты Священного Писания, тем отчетливее видел, что все, чему он раньше свято верил, рассеивается как туман. Он боялся признаться себе, что теряет веру в божественное происхождение Библии. Сомнения одолевали юношу и терзали его сердце. Умолчать о них и пойти против своей совести? Всей душой он был на стороне М. Лютера, У. Цвингли и других реформаторов церкви, но быть вместе с ними не мог, потому что видел и их заблуждения. Не довольствуясь устными высказываниями, Сервет решил открыто и откровенно написать о том, о чем думал… В 1531 году он опубликовал трактат «Об ошибках учения о Троице», и уже одного названия хватило бы, чтобы отправить автора на костер. И строгие католики, и ревностные протестанты восприняли эту книгу как произведение весьма вредное, сам же Сервет в предисловии писал, что берется восстановить апостольское учение в его первоначальной чистоте и освободить главный догмат христианства от того, что было, на его взгляд, выдумкой схоластов и только запутывало существо вопроса. Суждения его основывались на тщательном изучении оригинальных текстов Священного Писания, где нет упоминаний о Святой Троице, божественных ипостасях и соотношении лиц в Боге. В своем трактате Сервет утверждал, что Иисус Христос рожден во времени от Бога и Девы: он — Бог по благодати, то есть человек — носитель божественной мудрости. Бог по природе своей — один, Он — единая субстанция, в которой существуют два соотношения — Дух и Слово. Сам в себе Бог непостижим, и постичь его можно только через Слово — Иисуса Христа. Слово — глас Божий, известный порядок в Боге, посредством которого Богу угодно открывать тайны своей божественности. Слово сделалось плотью, то есть Бог открыл свои предначертания. Святой Дух — не есть сам по себе какое-либо существо, но Бог есть дух, когда освящает нас, когда дает нам свой дух. Святой Дух просвещает и освящает человеческое сердце через слово Христа.

После выхода в свет книги «Об ошибках Троицы» Сервет вынужден был покинуть Испанию. В 1532 году под именем Михаила Вилланова он появился в парижском колледже Кальви. Но, изменив имя, Сервет не изменил своим убеждениям. В Париже он сосредоточил свои интересы на изучении естественных наук, математики и медицины; не пропускал ни одной лекции знаменитых профессоров, изучал труды древних мыслителей и современных ему естествоиспытателей, участвовал в ученых диспутах. Но нужда не давала ему возможности всерьез заняться наукой, и тогда он решил найти работу, чтобы сносно существовать и заняться любимым делом.

Работа нашлась в Лионе, где Сервета приняли корректором в типографию, издававшую самые различные научные труды. Читая корректуры этих изданий, он познакомился с произведениями древних и современных ему авторов; случалось, что ему поручали составить комментарии к научным изданиям, и тогда он получал возможность высказать собственные мысли и блеснуть своими знаниями. Так, например, к изданию трудов Птолемея он составил примечания, которые поразили читателей глубиной и последовательностью научного анализа.

Через год после первого трактата Сервет издал сочинение «Два диалога о природе и четыре главы о справедливости царства Христова», которое отличается от его предыдущей книги. Не отходя от своих принципиальных позиций, ученый делает значительный шаг в сторону пантеизма: в этом труде образ христианского Бога-Отца у него постепенно расплывается, превращается в нечто бесконечное, неведомое и непознаваемое. Произнося при сотворении мира слова «Да будет!», Бог произвел как бы дуновение, и только с этим дуновением явился Дух Божий, но не прежде. Слово (или Сын) — есть образ, в котором мы постигаем Бога: первый раз слово явилось в творении, второй раз воплотилось в Иисусе Христе.

Сервет даже не предполагал, какой переполох вызовут его сочинения в среде духовенства. Подумать только! Дерзкий юнец осмелился замахнуться на догмат о Святой Троице и поднял свой голос против троичности Бога! Трактат возмутил и католиков, и протестантов, и кальвинистов, и они потребовали, чтобы нечестивца подвергли самому суровому наказанию. Книги Сервета были преданы огню, вольнодумца шельмовали на диспутах, а потом и вовсе отлучили от церкви.

В Лионе Сервет серьезно увлекся медициной, и интерес к этой науке зашел у него так далеко, что он снова решил перебраться в Париж с его богатейшими библиотеками. Теперь он мог себе это позволить, так как скопил достаточно денег, чтобы некоторое время заниматься тем, чем желал, и не думать каждый день о куске хлеба.

Свои занятия Сервет начал в ломбардской коллегии университета, усиленно занимался анатомией, встречался с А. Везалием — известным ученым эпохи Возрождения, и за короткое время достиг таких успехов, что знаменитый в то время профессор Винтер предложил ему стать его ассистентом. Через несколько лет учебы в университете М. Вилланову были присуждены сразу две степени — доктора медицины и магистра искусств. Старейшие профессора поздравляли своего нового коллегу, а он думал лишь о том, что наконец-то обретет независимость и будет читать лекции, заниматься собственными исследованиями и писать.

Однако в действительности перспективы оказались не такими радужными. Сервет стал читать лекции по географии, математике и астрономии, но стоило ему отойти от установленных традиций и высказать собственные представления по тому или иному вопросу, как это вызвало резкое недовольство университетского начальства. Сервету предложили оставить подобные вольности и излагать учение, одобренное церковью. От магистра и доктора ждали смирения, а он выпустил язвительный памфлет, в котором обрушился на невежд в науке, назвав их «заразой мира». Парижский парламент потребовал изъять памфлет М. Виллановы, а от него самого — публично извиниться за свое дерзкое сочинение. Но Сервет не стал извиняться, и потому ему пришлось покинуть Париж.

Он поселился в небольшом городке Шалье, расположенном неподалеку от Лиона, а потом перебрался во Вьенн, где ему была предоставлена частная практика. В этом городе Сервет прожил 12 лет, и десять из них были отданы работе над сочинением «Восстановление христианства», в котором он развил идеи своего юношеского трактата «Об ошибках учения о Троице». Он категорически отрицал учение о Святой Троице, обличал протестантов, которые оправдывали веру, не связанную с добрыми делами; славил «милосердие, поднимающее человека до божества — вечное по своему характеру и способствующее достижению будущего века». Что же касается споров между католиками и протестантами, то они беспочвенны, так как заблуждаются и те, и другие. Надо говорить о такой религии, которая не совершала бы насилия над разумом, не сковывала бы творческие силы человека, давала бы ученым возможность свободно изучать природу [В «Восстановлении христианства» Сервет впервые описал и малый круг кровообращения. Однако приоритет этого открытия неоднократно оспаривался различными исследователями, которые считали автором его совсем других людей].

В устройстве римской церкви Сервет видел одни только недостатки и злоупотребления и в ветхозаветной истории находил много примеров, служивших ее прообразом: развращенный Вавилон, Содом и Гоморра, царствование Антиоха и Иеровоама, которые довели 10 колен Израилевых до идолопоклонства; царствование Навуходоносора, разорившего Святой город Иерусалим, и т. д. После такой критики католической церкви Сервет отверг значение ее обычаев и постановлений, однако много недостатков находил он и в протестантской церкви. По его мнению, она тоже удалилась от первоначальной церкви апостольской, но особенно укорял он реформаторов за презрение добрых дел.

Римский папа для Сервета был большим грешником, чем первый человек Адам, потому что последний наказан временно, тогда как папа будет вечно гореть в аду. Отрывки из своего «Восстановления христианства» Сервет отправил Ж. Кальвину. Один из столпов протестантизма пришел в неистовый гнев' значит, этот вольнодумец не образумился и опять дерзновенно высказывает свои сомнения в божественности христианских догматов, отрицает право церкви говорить от имени Бога… И через подставных лиц Ж. Кальвин послал донос лионской инквизиции.

В апреле 1553 года Сервета арестовали и бросили в одиночную камеру городской тюрьмы города Вьенна, которая располагалась на возвышенном месте. Четыре стены и маленькое окошко под потолком, до которого почти невозможно было дотянуться рукой, — таким отныне стало жилище М. Сервета. Допросы утром и вечером, обвинения в ереси, за которыми следовало сожжение на костре. Он пытался доказать свою правоту, но инквизиторы не склонны были выслушивать его доводы: для них он — еретик, которого следует осудить на казнь.

К тюрьме примыкал сад, в котором именитым заключенным разрешалось совершать прогулки. Сад был обнесен стеной, но против нее в одном месте была куча земли, а прямо к стене примыкала небольшая улочка, ведущая к Роне. Крыши двух-трех построек находились близко от тюремной стены… Утром 7 апреля Сервет попросил у тюремщика ключ от сада. Было рано, на узнике был надет ночной халат, и стражник решил, что тому не спится, он хочет прогуляться, и дал ему ключ. Сервет подождал некоторое время, пока стражник удалится, потом, сложив под деревом халат, побежал к стене, перелез через нее и благополучно добрался до реки.

Обнаружив бегство еретика, власти обыскали все расположенные рядом дома, но даже самые тщательные розыски по всем городам Франции не дали результата. Однако 17 июня 1553 года суд над М. Серветом все же был устроен: скамья, на которой должен был бы находиться подсудимый, пустовала, но приговор ему был вынесен. Суд постановил предать Михаила Вилланова, выступившего против христианского учения, сожжению живым на медленном огне, а пока были сожжены кукольное изображение еретика и пять тюков с экземплярами книги «Восстановление христианства».

А М. Сервет скрывался в это время у друзей, хотя положение его было отчаянным: в любой католической стране его ждала кара, объявленная судом города Вьенна. Он не мог появляться на улицах, и, казалось, не было на земле места, где бы он мог чувствовать себя в безопасности. Он покинул Францию и направился в Италию, но по дороге посетил Женеву, где не было инквизиции. Пускай они расходятся с Ж. Кальвиным во взглядах, но не пойдет же тот по стопам инквизиторов… Однако Сервет не знал, что, осуждая инквизиторов, Ж. Кальвин проявлял не меньшую жестокость по отношению к тем, кто отвергал его собственное учение и шел против его воли.

Едва Сервет появился в Женеве, как Ж. Кальвин тут же опознал его, и женевская консистория «сочла правильным заключить Сервета в тюрьму, дабы лишить возможности и далее отравлять мир своей ересью и богохульством, поскольку он известен как человек неисправимый и безнадежный». Те же четыре стены, то же маленькое окошко под потолком и тот же неусыпный надзор тюремщика в узкий глазок двери, обитой железом… Но по законам Женевы обвинитель тоже должен был находиться в тюрьме до тех пор, пока не доказана вина обвиняемого. Однако Ж. Кальвин препоручил обязанности обвинителя своему секретарю Никола де ля Фонтену, который представил на суд написанный рукой реформатора донос на Сервета.

Снова начались расследования и мучительные допросы, вновь от Сервета потребовали, чтобы он отрекся от своих взглядов, вновь начались споры между обвинителем и обвиняемым, которому было предъявлено 49 обвинений: в подрыве устоев христианской религии, отождествлении Бога с природой, выступлениях против Троицы, поддержке мятежных крестьян и т. д. Его обвиняли даже в том, что он бежал от суда католиков… Сервет опровергал все обвинения, заявляя, что выступал не против христианской веры, а за освобождение этого учения от всех извращений, которые внесли в него люди, слишком заботящиеся о своем земном благополучии. Он выступал не против церкви вообще, а против той церкви, которая душит свободную мысль и всякое стремление к познанию истины, если эта истина расходилась с установленными догматами.

Судьи оказались в затруднении, так как ничего не могли возразить ему. И тогда на судебное заседание пришел сам Ж. Кальвин, но и ему не удалось разбить доводы Сервета. И тогда он обвинил его в подрыве государственных устоев, что могло вызвать серьезные политические последствия. Опровергнуть такое обвинение оказалось не так-то просто…

Проходили дни, недели, месяцы; судьи колебались и не решались вынести Сервету смертный приговор, не желая брать на себя такую ответственность. Но Кальвин, никогда не прощавший своих врагов, был непреклонен; ему удалось навязать суду свою точку зрения, и тот приговорил Сервета к сожжению. Тем не менее, Кальвин решил проявить «милосердие»: он выступил против столь жестокого приговора и настаивал на том, чтобы преступнику отрубили голову. На этот раз «немилосердными» оказались судьи…

Ранним утром 27 октября 1553 года на улицах Женевы, ведущих от городской тюрьмы к холму Шампель, начали собираться люди. Стоя группами, они обсуждали предстоящее событие — сожжение еретика, осмелившегося критиковать святое учение. Ждать пришлось долго: только около полудня отворились массивные ворота тюрьмы, и в сопровождении алебардщиков вышел изможденный, скованный цепями человек в изорванной одежде. Сервет с трудом поднял руку, прикрывая ладонью глаза, много дней не видевшие дневного света. А потом жадно вдохнул воздух и покачнулся, опьяненный его свежестью… С трудом сделал шаг: свинцовая тяжесть сковала измученное пытками тело, но он стиснул зубы и медленно пошел по мостовой. Никто не должен был видеть, как ему тяжело, он не склонял головы, когда тюремщики терзали его, требуя раскаяться в грехах, не склонит ее и в свой смертный час…

Сервет медленно шел, чувствуя на себе взгляды сотен людей, которые собрались здесь по воле Ж. Кальвина. Но среди злобных и гневных взглядов Сервет видел и сочувствующие. А сзади все раздавался громкий шепот сопровождавшего его пастора Фареля: «Одумайся! Отрекись! Покайся!»… В ответ он только отрицательно качал головой, и спекшиеся от жажды губы еле слышно произнесли одно слово: «Нет!»

У подножия холма Шампель бурлила людская толпа, на почетных местах восседали члены суда, но Ж. Кальвина среди них не было: сославшись на нездоровье, он отказался присутствовать при совершении казни. Сервет увидел сложенные для костра поленья и палача, державшего в руках соломенный венок, пропитанный серой. Он поднял голову, и солнце вновь ослепило его глаза… А палач уже привязывал его к позорному столбу и бросил к его ногам книгу «Восстановление христианства», а потом швырнул туда же горящий факел. Сырые поленья разгорались плохо: они только тлели, заволакивая Сервета дымом. Стон заменил последнее слово мученика, и, как рассказывает легенда, какая-то женщина не выдержала этого страшного зрелища и подбросила в костер сухого хвороста…
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное про время
Интересное про шахматы
Самая высокая семья
Интересное о Японии
Собор в Куско
Воевода Дмитрий
«Человек умелый» Луиса Лики
Николай Николаевич Ге