Переворот Анны Иоанновны

Умный сайт - Переворот Анны Иоанновны
Переворот Анны Иоанновны

     Ночь с 18 на 19 января 1730 года для многих в Москве была бессонной. В императорской резиденции – Лефортовском дворце – умирал русский самодержец император Петр II Алексеевич. За двенадцать дней до этого – 6 января – он сильно простудился, участвуя в празднике Водосвятия на льду Москвы-реки. Вскоре к простуде прибавилась оспа. Царь бредил, жар усиливался, и в ночь на 19 января четырнадцатилетний Петр II умер. Правнук царя Алексея Михайловича, внук Петра Великого, сын царевича Алексея был последним прямым потомком мужской ветви династии Романовых, восходящей к основателю и первому царю династии Михаилу Федоровичу.

Теперь всех волновал вопрос: кто придет к власти? Будут ли это потомки Петра I от брака с Екатериной I: его двадцатилетняя дочь Елизавета Петровна или двухлетний внук Карл Петер Ульрих – сын тогда уже покойной Анны Петровны и герцога Голштинского Карла Фридриха?

А может быть, на престоле окажется новая династия? Именно об этом страстно мечтали князья Долгорукие. Они тоже принадлежали к Рюриковичам, хотя и к их побочной ветви, и почти всегда были в тени. Лишь в короткое царствование Петра II они, благодаря фавору Ивана Долгорукого, выдвинулись на первые роли в государстве и достигли многого: богатства, власти, высших чинов. Особенно преуспел отец фаворита, князь Алексей Григорьевич. Он долго обхаживал юного царя, пока не добился его обручения со своей дочерью и сестрой Ивана, княжной Екатериной Алексеевной Долгорукой. Торжественная помолвка состоялась 30 ноября 1729 года Свадьба же была назначена на 19 января 1730 года. Но смертельная болезнь царя-жениха расстроила их планы. Нужно было что-то делать.

18 января в доме Алексея Григорьевича Долгорукого собрались его родственники на тайное совещание. После недолгих препирательств было составлено подложное завещание, которое решили огласить, как только Петр II навечно закроет глаза. Согласно этому завещанию, царь якобы передавал престол своей невесте, княжне Екатерине Алексеевне Долгорукой. Князь Иван Долгорукий даже расписался за царя на одном из экземпляров завещания.

Тотчас после смерти Петра II в Лефортовском дворце собрался Верховный тайный совет – высший правительственный орган. Кроме четырех верховни-ков: канцлера графа Гаврилы Ивановича Головкина, князя Дмитрия Михайловича Голицына, князей Алексея Григорьевича и Василия Лукича Долгоруких – на Совет были приглашены два фельдмаршала – князь Михаил Михайлович Голицын и князь Василий Владимирович Долгорукий, а также сибирский губернатор князь Михаил Владимирович Долгорукий. Итого, двое из семерых были из клана Голицыных и четверо – из клана Долгоруких.

Как только началось совещание, князь Алексей Долгорукий выложил на стол «завещание» Петра II. Но замысел этот, казавшийся Долгоруким таким тонким и умным, тотчас провалился. Несостоявшегося царского тестя не поддержали ни Голицыны, ни даже фельдмаршал Долгорукий, чье слово старого военачальника было очень весомо. Неминуемо назревавший скандал был прерван неожиданным образом. Слово взял самый авторитетный член Совета – Дмитрий Михайлович Голицын. Речь его была кратка и взвешенна. Отметая династические претензии Долгоруких, он сказал, что «нужно выбрать из прославленной семьи Романовых и никакой другой. Поскольку мужская линия этого дома полностью прервалась в лице Петра II, нам ничего не остается, как обратиться к женской линии и… выбрать одну из дочерей царя Ивана».

Иван V – старший брат и соправитель Петра Великого в 1682–1696 годах – оставил после себя трех дочерей. Екатерину, герцогиню Мекленбургскую, Анну, герцогиню Курляндскую, и Прасковью, царевну. Голицын предложил в императрицы среднюю – Анну. Неожиданное это предложение устроило всех присутствующих – и обиженных Долгоруких, и других сановников, которые боялись прихода к власти потомков Петра I и Екатерины I. Поэтому аргументы князя Дмитрия в пользу подобного выбора показались всем неотразимыми: «Анна вдова, но еще в брачном возрасте и в состоянии родить наследников и, самое главное, она рождена среди нас и от русской матери в старой хорошей семье, мы знаем доброту ее сердца и прочие ее прекрасные достоинства».

Верховники внимательно слушали князя Дмитрия – кандидатура вдовой герцогини Курляндской представлялась им всем идеальной. Анну никто не опасался, наоборот – все надеялись извлечь из ее воцарения немалую для себя пользу. «Виват наша императрица Анна Иоанновна!» – первым воскликнул фельдмаршал Долгорукий, и к нему присоединились другие. (Впоследствии обвиненный в оскорблении чести Ее величества, он был лишен Анной всех чинов и званий и на долгие восемь лет заточен в крепость.)

Дождавшись тишины, князь Голицын сказал, что нужно «себе полегчить, воли себе прибавить», ограничив власть новой государыни в пользу Верховного тайного совета.

Предложение Голицына о выборе на престол такого заведомо слабого правителя, как Анна, при условии ограничения ее власти Советом, состоявшим в основном из «фамильных» – родовитых вельмож, устраивало и Голицыных, и Долгоруких. Это позволяло забыть вражду и соперничество, которые разделяли эти два клана в царствование Петра II.

Осторожный Василий Лукич Долгорукий, правда, засомневался. «Хоть и зачнем, да не удержим!» – «Право, удержим!» – уверенно отвечал Дмитрий Михайлович и предложил закрепить ограничение царской власти особыми условиями – «кондициями», которые должна была подписать новая государыня.

Но все оказалось не так просто. Верховники-аристократы, замыслившие захватить в свои руки судьбу государства, задели сословное самолюбие, во-первых, духовенства; во-вторых – шляхетства, немалочисленного дворянского служащего государству класса, на волю которого они почти не обращали внимания, надеясь заставить его повиноваться своей воле.

Таким образом, решив возвести на престол Анну Иоанновну, верховники хотя и созывали сенат, генералитет и прочих статских чинов до бригадира, но, объявив о желании пригласить на царство Анну Иоанновну, они не говорили о пунктах условий. Сверх того, они задели самолюбие одного из знатных государственных людей, Ягужинского, которого не сочли достойным быть приглашенным к составлению условий, и потому этот Ягужинский, раздраженный пренебрежением к себе, хотя сам прежде заявлял о необходимости ограничения самодержавной власти, стал действовать во вред замыслам верховников и тайно дал заранее знать курляндской герцогине, что на предложения, которые привезут ей от Верховного тайного совета, она должна смотреть, по отношению к вопросу об ограничении самодержавия, как на замысел немногочисленной, а следовательно – не сильной для ее особы партии. Подобно Ягужинско-му действовали и другие сторонники старого самодержавия и противники Верховного тайного совета, в числе которых выделялся А.И. Остерман.

Избранию Анны Иоанновны во многом помог датский посол Вестфален, который, находя воцарение других лиц на русском престоле неблагоприятным для видов Дании, не останавливался ни пред какими средствами для достижения цели: убеждения, шпионство, подкупы – все им было пущено в ход.

Но прежде чем один из членов Верховного тайного совета, князь Василий Лукич Долгорукий, успел прибыть в Митаву с пунктами условий, на которых приглашали курляндскую герцогиню сделаться русскою императрицею, она была уже предупреждена, что эти кондиции можно не соблюдать Она без возражения подписала обещание «все кондиции ей представленные без изъятия сохранять», обязываясь чрез то, во время своего управления государством, без согласия с Верховным тайным советом, не вести войн, не налагать податей и не делать расходов, не жаловать и не наказывать никого. «А буде чего по сему обещанию не исполню, – гласило ее согласие в конце, – и не додержу, то лишена буду короны российской».

Взяв на себя такие обязательства, она отправилась в Москву совсем с другими желаниями и надеждами.

Между тем в старой русской столице был прилив шляхетства, и служившего в армейских полках, и провинциального, как состоявшего на государственной службе, так и не служившего, они съехались в Москву на празднование бракосочетания императора Петра II с княжной Екатериною Долгорукой. Узнав о замыслах верховников-аристократов, шляхетство стало собираться в кружки, толковать о делах и роптать на верховников, некоторые были готовы употребить над верховниками насилие, другие предлагали противодействовать им законными путями.

Верховный тайный совет, отправив к Анне посольство с кондициями, скрывал их содержание от всех. И только после того как вернулся посланный с кондициями в Митаву князь Василий Лукич Долгорукий, созван был весь генералитет во всех чинах до бригадира, сенат, президенты коллегий и прочие статские важные чины, все вельможи, знать, по повесткам от Верховного тайного совета. На собрании было зачитано ответное письмо Анны Иоанновны, из которого следовало, будто она подписала не навязанные ей извне пункты условий, а «пред вступлением на российский престол по здравом рассуждении изобрели мы за потребно для пользы российского государства и к удовольствова-нию верных наших подданных, дабы всяк мог ясно видеть горячесть и правое наше намерение, которое мы имеем к отечествию нашему и верным нашим подданным, а для того елико время нас допустило, написав, каким способом мы то правление вести хощем и подписав нашею рукою, послали в Верховный тайный совет» Письмо это было составлено самим же князем Василием Лукичом Долгоруким, вероятно, при участии князя Голицына, но все было обставлено таким образом, будто вновь избранная императрица приписывает весь план правления собственному почину.

Но все это оказалось напрасным. Тогда как верховники пытались уладить споры и сойтись с шляхетством, – не дремали противники ограничения самодержавия Остерман, притворившись больным, обложенный подушками, натертый мазями, по-видимому, сидел в своей комнате, уклоняясь от дел, а между тем руководил движениями как против верховников, так и против шляхетских проектов. Его план состоял в том, чтобы убедить шляхетство в необходимости обратиться к государыне с прошением уничтожить Верховный тайный совет, восстановить сенат в той силе, какую он имел при Петре Великом, и дозволить шляхетству подать свои соображения для дальнейших государственных преобразований.

Влияние хитрого Остермана и других лиц, благоприятствовавших самодержавию, привело к новым совещаниям между шляхетством за сутки до коронации новой русской государыни – 25-го февраля. На этих совещаниях было решено просить государыню уничтожить тайный совет, восстановить значение сената, уничтожить подписанные ею кондиции и начать царствовать самодержавно по обычаю предков.

25 февраля к императрице явилась делегация шляхетства с князем Черкасским во главе. Подана была императрице челобитная, в которой хотя и выражалась ей благодарность за подписание пунктов, представленных от Верховного тайного совета, однако ж притом сообщалось, что «в некоторых обстоятельствах тех пунктов, находятся сумнительства такие, что большая часть народа состоит в страхе предбудущего беспокойства», и поэтому они просили, «чтоб государыня дозволила собраться всему генералитету, офицерам и шляхетству по одному или по два из фамилий, рассмотреть и все обстоятельства, исследовать согласным мнением по большим голосам, форму правления государственного сочинить и вашему ко утверждению представить». Челобитная была подписана 87 лицами.

Государыня была удивлена: она ожидала провозглашения самодержавия, а ей вдруг подносят челобитную с просьбою обсудить кондиции и шляхетские проекты Князь Василий Лукич Долгорукий начал порицать князя Черкасского за присвоенное право законодателя; но последний напомнил ему, что государыня была вовлечена в обман, уверяемая, что кондиции, которые ей представили к подписи, составлены с согласия всех чинов государства, тогда как они были составлены без ведома и участия шляхетства.

Анна Иоанновна, естественно, колебалась и не знала, на что ей решиться, но ее сестра, находившаяся тогда с нею, Екатерина Иоанновна, герцогиня Меклен-бургская, поспешила подать ей чернильницу с пером и убеждала поскорее написать на поданной ей челобитной, быть по сему. С этим было отпущено шляхетство, и вместе с тем ему вменено в обязанность представить императрице в тот же день результат своих совещаний.

Едва закончился обед Анны с верховниками, как в аудиенц-залу вошла новая делегация шляхетства, предводимая на этот раз уже не Черкасским, а князем Никитой Трубецким. Анне была подана челобитная, составленная в дворцовых комнатах. Она была написана князем Антиохом Кантемиром, и сам автор теперь прочел ее во всеуслышание. В ней шляхетство, в знак благодарности за принятие первой челобитной, просило Анну Иоанновну «принять само-державство таково, каково ее славные и достохвальные предки имели, а присланные ей от Верховного тайного совета и подписанные ее рукою пункты уничтожить». В заключение они просили восстановить прежнее значение сената, дополнив число его членов до 21. «Всепокорнейшие рабы» изъявляли надежду, «что в благорассудном правлении государства в правосудии и в облегчении податей по природному ее величества благоутробию» они презрены не будут.

Императрица обратилась к верховникам за советом, принять ли ей «предлагаемое ее народом». Верховникам ничего более не оставалось, как молча поклониться в знак согласия. Челобитную подписали 1660 человек, – а их, предложивших Анне Иоанновне кондиции, было только восемь.

Тогда Анна Иоанновна приказала принести подписанные ею в Митаве кондиции, и те пункты – вместе с собственноручным письмом, писанным из Ми-тавы к Верховному тайному совету, «ее величество при всем народе изволила, приняв, изодрать». Порвав «Кондиции» и упразднив Верховный тайный совет, Анна Иоанновна тем самым совершила государственный переворот.

В тот же день князь Дмитрий Михайлович Голицын в кругу своих друзей говорил: «Пир был готов, но гости были недостойны его Я знаю, что буду его жертвою. Так и быть, я пострадаю за отечество: я близок к концу моего жизненного поприща, но те, которые заставляют меня плакать, будут проливать слезы долее меня».


Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное о Швейцарии
Самый большой мост
Интересное о змеях
Интересное о любви кошек к валерьянке
Голда Меир
Иннокентий Гизель
Байон
Адольф Гитлер