Покушение на Ленина

Умный сайт - Покушение на Ленина
Покушение на Ленина

     30 августа 1918 года было совершено покушение на председателя Совета Народных Комиссаров, вождя большевиков Владимира Ильича Ульянова (Ленина). Через несколько дней в газете появилось краткое сообщение о расстреле Фанни Ройдман (Каплан).

В роковой день, как обычно по пятницам, в Москве проводились митинги. В.И. Ленин после выступления на Хлебной бирже, ближе к вечеру, приехал на завод Михельсона и быстро направился в Гранатный корпус, где собралось несколько сот солдат, заводчан и жителей Замоскворечья.

Не успел шофер Гиль развернуть машину, как к нему подошли какие-то женщины и одна из Них спросила:

– Кажется, товарищ Ленин приехал?

– Не знаю, – сухо ответил Гиль. Женщина рассмеялась:

– Как же так? Шофер и не знаете, кого привезли? Гиль нахмурился, но ответил сдержанно:

– Какой-то оратор.

После выступления почти у самой машины Ленина остановила кастелянша Петропавловской больницы Попова и пожаловалась на несправедливость работников заградительных отрядов на железных дорогах:

– Почему они отбирают хлеб, который люди везут из деревни от родственников? Ведь издан декрет, чтобы не отбирали.

– Заградотрядчики иногда поступают неправильно, – согласился Ленин. – Но эти явления – временные. Снабжение Москвы хлебом скоро улучшится.

Разговор Владимира Ильича с кастеляншей Поповой и еще с одной женщиной продолжался одну-две минуты. И когда он, сделав последний шаг к машине, взялся за ручку двери, раздался первый выстрел…

Гиль устремился было за стрелком, но спохватился: Владимир Ильич – один! Шофер вернулся к машине. Ленин лежал на земле. Гиль наклонился над ним и услышал: «Поймали его или нет?».

Владимир Ильич думал, что в него стрелял мужчина.

Но до сих пор остаются неясными многие обстоятельства этого преступления. Оказывается, даже время покушения никогда не было точно определено. Более того, расхождение во времени достигает нескольких часов!

Опубликованное в «Правде» обращение Моссовета утверждало, что покушение произошло в 7 часов 30 минут вечера. Существенную поправку в определении времени покушения вносит шофер Ленина С. Гиль, человек весьма пунктуальный и один из немногих достоверных свидетелей. В своих показаниях, данных 30 августа, он заявил: «Я приехал с Лениным около 10 часов вечера на завод Михельсона».

Речь Ленина на митинге, по мнению Гиля, длилась около часа. Иными словами, покушение могло быть совершено не раньше 10 часов, а скорее, около 11 часов вечера, когда окончательно стемнело и наступила ночь. Если это так, то, имея сильный дефект зрения, Каплан физически была не способна совершить покушение с той точностью, с какой оно было осуществлено.

После окончания митинга Ленин вышел во двор завода, продолжая беседу со слушателями и отвечая на их вопросы. По воспоминаниям Бонч-Бруевича, со ссылкой на шофера Гиля, последний сидел за рулем и смотрел, полуобернувшись, на подходившего Ленина. Услышав выстрел, он моментально повернул голову и увидел женщину с левой стороны машины у переднего крыла, целившуюся в спину Ленина. Затем раздались еще два выстрела, и Ленин упал.

Эта картина легла в основу всех исторических работ и была воспроизведена в классической сцене покушения в кинофильме «Ленин в 1918 году»: женщина-брюнетка с еврейской внешностью целится из револьвера в спину вождя русской революции. Что же было в действительности? На допросе Гиль показал: «Я увидел… протянувшуюся из-за нескольких человек женскую руку с браунингом». И все!

Возможно, террорист мог быть опознан человеком, задержавшим впоследствии Каплан? Это предположение опровергается показаниями комиссара С. Ба-тулина, который через некоторое время после покушения задержал Ф. Каплан. В момент выхода Ленина с завода Батулин находился от него на расстоянии 10–15 шагов. Позднее он поправился, указав, что был еще дальше – в 15–20 шагах. Батулин показал: «Человека, стрелявшего в тов. Ленина, я не видел».

Между тем события после выстрелов развивались следующим образом. Толпа начала разбегаться. Гиль бросился в ту сторону, откуда стреляли.

«…Стрелявшая женщина бросила мне под ноги револьвер и скрылась в толпе», – показывает Гиль, уверенный, что стреляла именно женщина, так как он видел женскую руку. Других подробностей он не сообщает.

Любопытна судьба брошенного оружия. «При мне, – утверждает Гиль, – револьвера этого никто не поднял. Только по дороге один из двух человек, сопровождавших раненого Ленина, объяснил Гилю: „Я подтолкнул его ногой под автомобиль".

В это время очевидец покушения С. Батулин закричал, не растерявшись: «Держи, лови!» Позднее, в письменных показаниях, присланных на Лубянку 5 сентября 1918 года, Батулин напишет, что кричал: «Держите убийцу тов. Ленина!» С этим криком он и выбежал с заводского двора на Серпуховскую улицу. По ней группами и в одиночку бежали в различных направлениях перепуганные выстрелами и общей сумятицей люди. Батулин поясняет, что своими криками он хотел остановить тех людей, которые видели, как Каплан стреляла в Ленина, и привлечь их к погоне за преступником. Судя по всему, никто не внял крикам Батулина и не выразил желания помочь ему в розысках убийцы. Пробежав от завода до трамвайной остановки на Серпуховской улице, С. Батулин остановился, так как ничего подозрительного не увидел. Только потом он заметил позади себя около дерева женщину с портфелем и зонтиком в руках, своим странным видом остановившую его внимание. Не остается ничего другого, как предположить, что Фанни Каплан – а это была она – вообще никуда не бежала. Она просто стояла все время на одном месте, на Серпуховской улице, на достаточно далеком расстоянии от заводского двора, где раздались выстрелы. Это и была та странность, так поразившая Батулина. «Она имела вид человека, спасающегося от преследования, запуганного и затравленного», – заключает он.

Комиссар Батулин задает ей простой вопрос: кто она и зачем сюда попала? «На мой вопрос, – говорит Батулин, – она ответила: „ЭТО сделала не я".

Странный ответ возбудил подозрительность Батулина. Он обыскал ее карманы и, взяв портфель и зонтик, предложил следовать за собой.

«В дороге, – продолжает Батулин, – я ее спросил, чуя в ней лицо, покушавшееся на тов Ленина: „Зачем вы стреляли в тов. Ленина?", на что она ответила: „А зачем вам это нужно знать?" – что меня окончательно убедило в покушении этой женщины на тов. Ленина».

А вокруг задержанной начали уже накаляться страсти ошеломленной покушением толпы. Кто-то крикнул, что стреляла именно она. И тогда толпа пришла в неистовство. «Убить! Растерзать на куски!» – кричали разъяренные рабочие. В этой обстановке массового психоза толпы, находившейся на грани линчевания, на повторный вопрос Батулина: «Вы стреляли в тов. Ленина?» – задержанная неожиданно ответила утвердительно.

Столь несомненное в глазах толпы подтверждение виновности вызвало, по-видимому, такой приступ бешенства, что потребовалось создать цепь из вооруженных людей, чтобы предотвратить самосуд и сдержать бушевавшую массу, требовавшую смерти преступницы.

Каплан привели в военный комиссариат Замоскворецкого района, где она и была впервые допрошена.

Каплан допрашивали председатель Московского ревтрибунала A.M. Дьяконов, нарком юстиции Д.И. Курский, чекист Я.Х. Петере. Сотрудник ВЧК И.А. Фридман позднее вспоминал, что на одном из допросов присутствовал Свердлов. По делу были привлечены (арестованы и доставлены в ВЧК для допроса) 14 человек. Все были оправданы и освобождены. В следственном деле 17 свидетельских показаний, но ни одно категорически не утверждает, кто все-таки стрелял. Хотя все свидетели заявляли, что стреляла женщина.

Личность задержанной Батулиным женщины была установлена сразу. Протокол первого допроса начинался словами: «Я, Фаня Ефимовна Каплан…» До 16 лет она жила под фамилией Ройдман, а с 1906 года стала носить фамилию Каплан. На каторгу Фанни попала совсем молодой девушкой. Ее взгляды сильно изменились в тюрьме, главным образом под влиянием известных деятелей партии социалистов-революционеров, с которыми она вместе сидела, прежде всего Марии Спиридоновой. «В тюрьме мои взгляды оформились, – писала Каплан, – я сделалась из анархистки социалисткой-революционеркой».

Позднее она уточнила, что в эсеровской партии она скорее разделяет взгляды Виктора Чернова. Это было единственным, хотя и достаточно шатким основанием для объявления Каплан принадлежащей к партии правых эсеров.

На допросах Каплан, не сдерживая себя, говорила, что считает Ленина предателем революции. Дальнейшее его существование подрывает веру в социализм. «Чем дольше он живет, – убежденно заявила она, – он удаляет идею социализма на десятки лет».

Весной 1918 года Каплан предложила свои услуги в деле покушения на Ленина находившемуся тогда в Москве Нилу Фомину, бывшему члену Учредительного собрания, расстрелянному впоследствии колчаковцами. Это предложение Фомин довел до сведения члена ЦК партии эсеров В. Зензинова, а тот передал об этом в ЦК Признавая возможным вести вооруженную борьбу с большевиками, партия эсеров отрицательно относилась к террористическим актам против большевистских вождей. Предложение Н. Фомина и Каплан было отвергнуто.

Каплан осталась одна. Летом 1918 года некто Рудзиевский ввел ее в маленькую группу весьма пестрого состава и неопределенной идеологии, куда входили: старый каторжанин эсер Пелевин, не склонный к террористической деятельности, и двадцатилетняя девушка по имени Маруся. Дело обстояло именно таким образом, хотя впоследствии предпринимались попытки представить Каплан в роли создателя террористической организации.

Эта версия прочно вошла в обиход с легкой руки руководителя действительной боевой организации эсеров Г. Семенова (Васильева). В начале 1922 года Семенов и его боевая подруга Коноплева выступили с сенсационными разоблачениями. В конце февраля 1922 года в Берлине Семенов опубликовал брошюру о военной и боевой работе эсеров в 1917–1918 годах.

Однако доказать существование террористической организации во главе с Каплан, самостоятельно готовившей покушение на Ленина летом 1918 года, Семенову не удалось.

Семенов утверждал, что он случайно узнал о существовании «группы Каплан» и принял лишь ее одну в свой отряд по рекомендации эсера Дашевского.

Созданная Семеновым с помощью ЧК версия подготовки покушения и роли в нем Каплан сводилась к следующему. Для удобства слежки за Лениным город был разделен на четыре части, в каждой из которых по пятницам, когда происходили митинги, дежурил ответственный исполнитель. Исполнителями выбрали Каплан, Коноплеву, Усова и Козлова. На все митинги рассылались дежурные разведчики с задачей сообщать исполнителю о прибытии Ленина на митинг. Исполнитель должен был явиться на митинг и совершить покушение.

Задача заключалась в устранении со сцены рабочих-боевиков, у которых при встрече с Лениным немедленно пробуждалась совесть. Первым такому идеологическому искусу подвергся будто бы Усов. Он, по его словам, встретил Ленина на митинге в одну из пятниц, но выстрелить в него не смог. «Вырвать Бога у полуторатысячной рабочей массы я не решился», – покаялся Усов, после чего он и был исключен из числа исполнителей.

Вступив в отряд на последних этапах подготовки покушения, незнакомая с методами террора Фанни Каплан использовалась только для организации слежки. Коноплева, например, брала ее с собой, чтобы обучить выбору места, удобного для нападения на автомобиль Троцкого.

Поведение Фанни Каплан выстраивается теперь в логическую цепь последовательных действий. Митинг на заводе Михельсона начался поздно. «Приехала я на митинг часов в восемь», – сообщила Каплан на следствии. Ленин еще не приехал, и надо было выяснить, будет он выступать или нет. За этим занятием ее, по-видимому, и заметил до открытия митинга председатель завкома Иванов. (Он давал показания 2 сентября, в отсутствие Каплан, и назвал ее, по готовой версии, «той женщиной, которая потом стреляла в т Ленина».)

Каплан стояла у стола, где продается литература, и рассматривала книги. «Я лично не видел, чтобы она с кем-либо говорила или чтобы к ней кто-либо подходил», – заключает Иванов.

К Фанни Каплан действительно никто не подходил. Получив необходимые сведения, она сама ушла до начала митинга и передала сообщение о приезде Ленина на завод районному исполнителю, дежурившему в условленном месте на Серпуховской улице. Сама же осталась ждать результата покушения там, где ее потом и обнаружил комиссар Батулин.

Если 30 августа 1918 года Фанни Каплан выполняла функцию дежурного разведчика и на месте покушения отсутствовала, кто же стрелял в Ленина?

Степан Гиль видел женскую руку с браунингом. Если исключить Каплан, то женщиной с браунингом могла быть, скорее всего, Лидия Коноплева. Других женщин в числе исполнителей покушения в отряде Семенова не было.

Натура решительная и независимая, Лидия Коноплева обладала солидным опытом в делах конспирации и террора. Создав вместе с Семеновым боевой отряд, она первая по своей инициативе предложила весной 1918 года организовать покушение на Ленина. Коноплева взяла на себя роль исполнителя террористического акта и вместе с эсером-боевиком Ефимовым в марте 1918 года выехала в Москву. Других кандидатов на роль убийцы найти не могли. «Одни были забракованы как неподходящие, другие, как Семенов, отказались», – пишет Коноплева в своих показаниях.

Летом 1918 года Лидия Коноплева готовила восстание на судах Балтийского флота, участвовала в нескольких вооруженных экспроприациях, занималась переброской на Волгу и в Архангельск тех, кто хотел драться против большевиков на фронте.

В конце июля 1918 года Коноплева перебирается в Москву и присоединяется к отряду Семенова. Вступившую в августе в отряд Фанни Каплан она взяла под свою опеку, жила с ней на одной квартире и обучала методам слежки.

В отряде не было единодушия в выборе объекта покушения. Многие считали необходимым в первую очередь совершить покушение на Троцкого, придавая этому акту большее значение (в военном отношении). Покушение на Ленина планировалось во вторую очередь и расценивалось, скорее, как акт политический.

На первом общем совещании отряда большинство стояло за покушение на Троцкого, в этом же смысле высказывалась и Фанни Каплан. Сама Коноплева по-прежнему стояла за покушение на Ленина.

Не будем гадать, какие причины заставили Фанни Каплан взять на себя ответственность за покушение на Ленина. В революционной среде подобные поступки не являлись редкостью. Душевное расстройство Каплан остается фактом, признаваемым как современниками, так и историками. Каплан была расстреляна 3 сентября 1918 года в 4 часа дня. События 30 августа 1918 года послужили началом и оправданием красного террора. В эти дни расстреливали в одиночку и по спискам, по приговорам и по подозрению, ожидавших суда и задержанных в случайных облавах.


Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное об Италии
Интересное про перевод часов
Интересное про Объединенные Арабские Эмираты
Интересное про картошку
Мариацкий костел в Кракове
Стефан Яворский
Пергамский алтарь
Джеймс Клерк Максвелл