"Славный вор" Ванька-Каин

Умный сайт - "Славный вор" Ванька-Каин
"Славный вор" Ванька-Каин

     Неизвестно, кем бы стал конепас Ванька Осипов, если бы московский купец Петр Филатьев не потребовал его к себе на подворье — при лавке служить. А служба эта какая, поди туда — куда велят, а замешкаешься — тумаки да колотушки. Харчи тебе достаются самые худые, одежда — рвань да обноски Когда уж совсем сведет живот от голода — стащит Ванька в лавке крендель, а то куренка поймает у соседа-попа. Хозяин учил его так: распластает на полу и начнет лупить смертным боем, и после одного такого "урока" Ванька сильно рассердился на купца. Забрался он в его горницу, набрал мешок одежды и убежал насовсем. В торговых рядах на Красной площади он спустил вещи с прибылью для себя и пошел в трактир.

Но филатьевские люди повсюду искали беглеца, а когда поймали, то привели на двор и приковали к столбу, к которому был прикован и медведь. Только для Ваньки цепь сделали подлиннее, чтобы медведь не достал его, а вообще они лежали рядышком. От наказаний он становился еще более дерзким и неистощимым на разные проделки, и однажды донес на хозяина, будто тот убил солдата — государева человека. И повезли купца П. Филатьева в цепях в Сыскной приказ [Правда, через три дня П. Филатьев вернулся: то ли откупился, то ли вообще был непричастен к убийству]. Подворье его приобрел новый хозяин, который готов был простить Ваньке его прежние прегрешения, но тот ушел на волю.

Он всегда хотел быть только вором, только вольным разбойником, жизнь остальных людей казалась ему безумно скучной: этого нельзя, того нельзя… А у воров и разбойников все можно — чуди и озоруй так, чтобы у людей волосы дыбом вставали. И никто над тобой не властен — сам ты себе Бог и царь. Ни у кого нет такой воли на земле, как у вора, никому он — не раб и не слуга, зато как его все боятся, какие запоры напридумывали для дворцов своих и домов своих, стражников понаставили…

Еще живя у купца П. Филатьева, завел Ванька с этим людом знакомство и близкое приятельство, подружился с отставным матросом Петром Романовым по прозвищу Камчатка. На воле пристрастился к азартным играм — может быть, и не жульничал, но ловкость рук приобрел необыкновенную: колода у него рассыпалась веером, и пальцы ловко вбрасывали нужную карту — короля, туза или даму.

В ватаге Камчатки народ был все лихой, прошедший огонь и воду: бывший поп, бежавший с каторги колодник, комедиант придворного театра… Камчатка сам учил Ваньку воровским приемам: для грабежа выбирал дома богатые, а прибылью делился с нищими и бедными, часто приговаривая, что "удача не любит ненасытных до денег". В этой ватаге Ваньке и дали кличку, с которой он вошел в историю — Ванька-Каин.

Со временем от мелкого воровства он перешел к крупным кражам и разбою, пахнущему кровью. То в одиночку, то с Камчаткой, то с целой бандой жуликов Ванька-Каин "шевелит" Москву и ее окрестности. Он действительно был настоящим виртуозом своего дела, поражал друзей неистощимой изобретательностью, неслыханной дерзостью и бесшабашностью. Просто так ограбить он не мог, повторяться не любил, действовал всегда с фантазией и даже изящно. Уж коли выпало ему стать королем воровского мира, то и дела его должны быть под стать этому званию. Не царское это дело — грабить простых обывателей, и Ванька-Каин совершает набег на императорский Анненгофский дворец. Через окно он попал в спальню придворного доктора и, прежде чем набить мешки золотой и серебряной утварью, заботливо накрыл спящих супругов сбитым в ногах одеялом. Покидая дворец, атаман аккуратно положил между так и не проснувшимися супругами перепуганную служанку, "попросив" ее до утра не будить "царева дохтура".

Вторая вылазка разбойничьей шайки состоялась на следующую ночь, и на этот раз жертвой был избран дворцовый закройщик Рекс. Иногда Ванька-Каин уезжал и в более далекие края, например, на Нижегородскую ярмарку. Попробовал он погулять и на Волге, где в песнях и преданиях еще витала тень Стеньки Разина, но шумная Москва с ее грязными закоулками, чердаками, подвалами и трактирами была ему милее всего.

Еще в годы правления Анны Иоанновны развелось в Москве несметное количество воровских притонов — у Охотного ряда, в Китай-городе, в темных улицах и переулках Замоскворечья. И вскоре Ванька-Каин узнал все потайные места воровских шаек, свел знакомство со многими главарями. Дерзость их не знала границ, и в Сыскном приказе возмутились: князь Кропоткин приказал во что бы то ни стало изловить нахальных грабителей, да где там — ищи ветра в поле!

Но наступил момент, "пришел Каин в раскаяние" и решил начать честную жизнь. Он поселился в Рогожской слободе у знакомого ямщика, от воровских дел стал воздерживаться, зато предался разным дебошам, познакомился со многими непотребными женщинами, встрял в разные картежные игры, отчего в короткое время неправедное его имение… стало умаляться, а прибытку без воровского промысла получать ему было неоткуда, потому что он никакому мастерству, кроме мошенничества, обучен не был, а черную работу работать не имел привычки. И для того к поправлению своего состояния выдумал он новый способ, через который в скорое время сделался сверх своего чаяния пресчастливейшим человеком.

Он пришел к князю Кропоткину с повинной и пообещал изловить в Москве сотни воров, так как он, мол, знает все их повадки и притоны. К челобитной своей он приложил реестр, в котором указывались имена 32 воров, и в их числе его давний друг Камчатка. С подобным предложением к князю никто еще не обращался, но отчего же и не попробовать! Требовалось только заручиться поддержкой в Санкт-Петербурге, но Юстиц-коллегия оказалась в растерянности. Доложили императрице Елизавете Петровне, и она приказала дать Ваньке-Каину команду, да за ним самим хорошо присматривать. А вот если оправдает он доверие, тогда и можно будет назначить его в Сыскной приказ доносителем.

Сыскной приказ размещался в Китай-городе, под горою — возле храма Василия Блаженного. Здесь имелось несколько острогов для колодников, а пыточные инструменты (цепи, кандалы и т. д.) достались Сыскному приказу от бывшего Преображенского приказа. Существовавшие в приказе порядки, дело- и судопроизводство, пытки за любой проступок создали этому учреждению страшную славу, но именно сюда в конце декабря 1741 года пришел Ванька-Каин, чтобы предложить свои услуги.

Развернул Ванька-Каин поиск воров на славу: в одну из ночей он пошел со своей командой по злачным местам, и было арестовано тогда 150 человек, среди которых оказались и его товарищи по Волге. Самому ему простили прошлые грехи и выдали новый паспорт. Одно только имя его стало наводить ужас на московских воров: ему были известны все мыслимые и немыслимые трущобы и притоны, все воровские лазейки, и рьяное усердие его вскоре было замечено. Им были довольны и советник Воейков, и сенатский прокурор Щербинин, который не гнушался приглашать Ваньку-Каина в свой дом — посоветоваться о дальнейших действиях.

Но будь ты хоть какой прекрасный доноситель, на тебя самого тоже найдется доносчик. Ванька-Каин сочиняет прошение на имя прокурора: так, мол, и так, многие на меня обиду затаили, того и гляди оговорят. И прокурор Щербинин принял решение: "Отныне показания на Ивана Осипова, если они поступят, во внимание приняты не будут". Впоследствии Ванька-Каин подал и в Сенат прошение, чтобы ему дали более широкие полномочия для поимки воров, и в декабре 1744 года вышла резолюция: кто не будет оказывать содействие Ивану Осипову, тот "яко преступник жестоко истязай будет".

Однажды воровская шайка атамана Медведя дерзко напала на подмосковное село, принадлежавшее императорской фамилии. Разбойники убили старосту, зарезали нескольких сторожей, ограбили царскую канцелярию. Слух об этом налете достиг Санкт-Петербурга, и на московских градоначальников обрушилось монаршее недовольство. Найти Медведя, за голову которого была объявлена немалая награда, взялся Иван Осипов. Его ближайший помощник Шинкарка разведал, что атаман прячется у Покровского монастыря, но разбойников там много и все они вооружены. Справится ли с такой бандой команда Ваньки-Каина?

Люди Шинкарки оцепили полуразрушенную избу, которая притулилась к монастырским стенам и стояла на самом обрыве. Таиться не стали и открыто бросили камень в окно. В ответ раздались выстрелы, но вступать в бой бандиты не стали. Друг за другом поползли они подземными ходами к откосу, да вот только появятся они из потайного лаза — тут им как раз дубинкой по голове, а потом волокут наружу, в рот — кляп, на ноги — кандалы…

Начальство не могло нарадоваться такой удаче. Ванька-Каин становится грозой для бывших своих подельников: ловит и сдает в Сыскной приказ беглых, воров, мошенников и разбойников. Он накрыл не одну банду фальшивомонетчиков и медных мастеров "ворованных денег", арестовывает большие партии воровского товара, не пропускает и заезжих "гастролеров". Воры приутихли и попрятались, а москвичи вздохнули свободнее.

Первые два года Ванька-Каин честно исполнял свои обязанности доносителя: все вещи и драгоценности пойманных воров он по описи сдавал в казну, себе копейки не брал. Но государство не особенно щедро вознаграждало его за работу, и решил он сам о себе позаботиться. На службе он продолжал оставаться удачливым и ловким сыщиком, а на деле — все тот же разбойник, державший в кулаке всех московских воров. Ловит и сажает в тюрьму мелкую сошку, а главари откупаются — с ними Иван Осипов в тайном сговоре. И при такой службе деньги сами поплыли Ваньке-Каину в руки. Он купил себе дом на Зарядье, обставил его мебелью из карельской березы, повесил зеркала, портрет Петра I в золоченой раме, на полу — персидские ковры… Приобрел бильярд, организовал игру в карты, что привлекло многих московских мошенников. Из них Ванька-Каин и подобрал свою команду, которую воспитал в своем духе. Это была шайка настоящих разбойников в солдатских мундирах (солдат было 45 человек и "при них — сержант"), "остальные были черный народ хорошего сукна — 30 человек". Все они прекрасно понимали друг друга, и под защитой такой ватаги Ванька-Каин не страшился никаких властей, даже вступил в ними в открытое сопротивление. Когда советник Казаринов хотел посадить его под арест, он "взять себя не дал", а подчиненные его "пошевелились" в покоях советника так, что "в окнах у него стекол мало осталось".

Агенты Ваньки-Каина, шатаясь по злачным местам и не думая порывать с воровским миром, по-прежнему тащили из карманов прохожих кошельки, часы, табакерки и другие вещи и все несли "хозяину". Тот лучшее забирал себе, а остальное оставлял им; иногда украденные вещи воры даже возвращали хозяину — за плату…

Доноситель Сыскного приказа Иван Осипов хорошо знал, что большие деньги все разбойничьи шайки хранят в "заручках", пусть только главарь попробует не поделиться! А если пожадничает, ведет его Ванька-Каин к себе домой, где у него была собственная пыточная с дыбой, плетьми и клещами. Руки скрутят, на веревке подвесят к потолочному крюку — то-то накричишься тогда.

Со временем Ванька-Каин почему-то сделался скуп. Для высокого начальства он ничего не жалел: подносил подарки полицейскому советнику, да и сам прокурор Щербинин не гнушался принимать от него дорогую фарфоровую посуду. А вот для помощников своих скряжничал, выдавал им самую малость. А где жадность, там и подозрительность появилась: перестал верить он своей команде, все мнится, что хотят ограбить его…

В 1748 году в Москве разразились страшные пожары, которые уничтожили целые посады, слободы, улицы: полыхал Кремль, горели дворцы, церкви и монастыри. Толпы бездомных, нищих людей бродили по городу. Одним ворам было раздолье, и развернулись в первопрестольной повальные грабежи и разбои. Сыщику Ивану Осипову уже не в карманах приносили чужое добро, целые возы завозил он на свой двор. Скоро уж и сундуков не стало хватать, пришлось оборудовать тайники в укромных местах города и хранить добычу у верных людей.

В Москве резко подорожали продукты, и ей грозил голод. Такое состояние дел беспокоило Санкт-Петербург, и для усмирения разбойников в Москву послали большой военный отряд под командованием генерала Ф. Ушакова. Эта команда стала наводить порядок, не согласовывая свои действия с московскими властями. Однажды Ванька-Каин попытался было обвинить солдат в воровстве, но генерал избил его шпагой, что несколько принизило авторитет доносителя в глазах московских властей и дружков-мошенников. И для восстановления своего прежнего положения Ванька-Каин арестовал своего старого друга Камчатку. Того били кнутом и сослали на вечную каторгу в Оренбург. Но это деяние не только не подняло авторитет доносителя, но еще больше повредило ему. И мошенники, и московские чиновники потеряли к нему всякое доверие…

Когда в Москву прибыл вновь назначенный генерал-полицмейстер А. Д. Татищев, к нему попала одна из жалоб на бесчинства Ивана Осипова. Он и раскрыл, что хваленый доноситель оказался не таким прилежным в службе, как о нем говорили. И генерал-полицмейстер приказал усилить надзор за Сыскным приказом. Однако Ванька-Каин нашел себе другой выгодный промысел — преследование раскольников, которые разделились на разные секты: скопцы, хлысты, беспоповцы. Они таились от властей, и их страх Ванька-Каин обратил себе на пользу: под угрозой разоблачения он выманивал у них огромные деньги. Но один из видных хлыстовцев не захотел делиться, и тогда Ванька-Каин приказал похитить у него дочь. Отец девушки, обливаясь слезами, повалился в ноги А. Д. Татищеву и рассказал о проделках доносителя Ивана Осипова. Похищенную девушку нашли у него в доме, но на первых допросах Ванька-Каин держался уверенно и даже дерзко: ни в чем не сознавался и молол всякий вздор, надеясь на свои связи с полицией. Однако А. Н. Татищев не принял во внимание постановления Сената, которые так хорошо ограждали Ваньку-Каина, и приказал посадить его "под караул в сырой погреб, кормить очень мало и плохо и никого к нему не допускать".

Смену дня и ночи узник замечал только по тусклому свету, пробивавшемуся сквозь маленькое зарешеченное оконце, расположенное под самым потолком. До него нельзя было дотянуться, даже встав на лавку, и Ванька-Каин лежал на ней сутками, скрючившись от холода и спасаясь от шастающих по полу крыс. А когда становилось невмоготу, он вскакивал и начинал ходить по камере, меряя ее шагами то по периметру, то по диагонали. Раз в сутки Ваньке-Каину приносили миску постных щей и маленький кусочек хлеба. От такой пищи он вскоре стал загибаться и потому прибегнул к крайнему средству, которое не раз спасало его в прошлом. Однажды узник привычно крикнул: "Слово и дело!", и его тут же доставили в Тайную канцелярию. Там он простодушно признался, что ничего не знает, а закричал от страха умереть в сыром и холодном подвале. Тогда Тайная канцелярия постановила: "За ложное сказание "слова и дела" Каина нещадно бить плетьми и по учинении наказания для следования и решения в показанных на него из Полицмейстерской канцелярии и воровствах отослать опять туда же".

А к А. Д. Татищеву продолжали поступать жалобы на доносителя Ивана Осипова, и генерал-полицмейстер приступил к их рассмотрению. Ваньку-Каина пытали, подвешивая на дыбу, били плетьми. Вчерашние заступники не сумели выручить его, и началось небывалое на Руси судебное дело, которое длилось целых семь лет. Бывший доноситель опутал одной петлей всех — от кабацкой голытьбы до высших московских чиновников. В судейских протоколах замелькали знатные титулы и фамилии — князь, граф, сенатор, обер-офицеры… Виднейший военачальник граф Шереметев брал с московских купцов постоянную дань, прокурор Щербинин закрывал глаза на разные Каиновы проделки, за что тот щедро одаривал его золотой и серебряной посудой, драгоценностями, тканями… Почти всех высших чиновников Москвы сумел подкупить Ванька-Каин, и московские судьи миловали тех, за кого он вступался; а уж о подьячих и протоколистах Сыскного приказа и говорить нечего. Почти вся московская власть оказалась замешанной в преступлениях, и обо всех он доносил с веселым удовольствием. Ежедневно по его показаниям в московские тюрьмы бросали все новых и новых людей. Даже повидавший многое А.Д- Татищев пришел в ужас от признаний бывшего доносителя и вынужден был обо всем доложить императрице.

В официальных бумагах Ванька-Каин рисуется жестоким и грозным разбойником, в его же собственном освещении он выглядит как неугомонный искатель приключений, шутник-скоморох, "веселый вор". В день рождения, когда Ивану Осипову исполнилось 37 лет, этому "веселому вору" вынесли приговор — отрубить голову. Сколько раз он сам видел, как на Красной площади казнили государственных преступников, и вот теперь на Лобное место предстояло взойти ему. Но в последнюю минуту Ваньку-Каина помиловали, учтя его чистосердечное признание. Палач острыми щипцами вырвал ему ноздри, на лбу каленым железом выжег три буквы: В.О.Р. И сослали "славного вора" Ваньку-Каина, доносителя Сыскного приказа Ивана Осипова, на вечную каторгу.

Его отправили в балтийскую крепость Рогервик, располагавшуюся у большой морской бухты недалеко от Ревеля (Таллинна), где еще Петр I затеял строительство порта руками каторжан. Вероятно, и здесь Ванька-Каин не угомонился, потому что из Рогервика его отправили в Сибирь, под Кяхту, — в крепость, которую построил бомбардир-поручик Абрам Петров — Ибрагим Ганнибал. Есть сведения, что отсюда Ванька-Каин бежал…
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное про детектор лжи (полиграф)
Интересное о землетрясениях
Интересное о деньгах
Интересное о кукле Барби
Иван Равич
Самый древний город Земли
Парфенон
Эрнан Кортес