Ричард Фрэнсис Бёртон

Умный сайт - Ричард Фрэнсис Бёртон
Ричард Фрэнсис Бёртон

     Английский путешественник. Вместе с Дж. X. Спиком в 1854-1859 годах исследовал Сомали, в 1858 году открыл озеро Танганьика.

Сын состоятельных родителей, английский офицер-разведчик Ричард Фрэнсис Бёртон с 1842 года служил в Индии. Он был в высшей степени рассудительным и толковым человеком, ограниченным, пожалуй, только надменностью викторианской эпохи Бёртон любил посещать индийские базары, переодевшись нищим или лоточником, любил смешиваться с пришедшими на свадьбу гостями или с толпой паломников. Новый язык никогда не был для него препятствием Хинди, например, он выучил еще до того, как отправился в Индию. К концу своей бурной жизни он в совершенстве владел более чем двадцатью языками. Мастерство переодевания пригодилось ему в 1853 году, когда он под видом мусульманского паломника посетил святые города Мекку и Медину, куда христианам доступ был категорически запрещен.

Именно капитан Бёртон положил начало географическому изучению "Африканского Рога" - полуострова Сомали. В этой экспедиции, как и в последующих, его сопровождал сослуживец офицер Джон Хеннинг Спик. Не часто две столь яркие индивидуальности совместно отправлялись исследовать мир. В 1854 году Бёртон, переодетый арабским купцом, проник из Зейлы на берегу Аденского залива в эфиопскую провинцию Харэр, где почти не бывали европейцы. В 1855 году английские путешественники сделали попытку проникнуть в глубь страны из Берберы, но уже в самом начале маршрута подверглись нападению сомалийцев, оба были тяжело ранены копьями и едва спаслись. Затем Бёртон и Спик приняли участие в Крымской войне на стороне Турции.

К этому времени капитан Ричард Фрэнсис Бёртон уже успел завоевать себе широкую известность как блестящий ученый-ориенталист и неутомимый путешественник по странам Востока. В научных кругах его труды об Индии, Аравии и Восточной Африке снискали широкую признательность. Бёртон представил Королевскому Географическому обществу проект экспедиции в Африку, "во-первых, с целью установления границ "моря Уджиджи, или озера Уньямвези", и, во-вторых, чтобы выяснить пригодную для экспорта продукцию внутренней области и этнографию ее племен". С помощью президента общества Р. И Мерчисона Бёртону удалось добиться от правительства необходимых ассигнований. Министерство иностранных дел предоставило в его распоряжение 1000 фунтов стерлингов. Было решено, что сопровождать его будет Спик.

Инструкции Корлевского Географического общества гласили: "Главная цель экспедиции - проникнуть в глубь страны из Килвы или какого-либо другого места на восточном побережье Африки и по возможности пройти к получившему известность озеру Ньяса, определить положение и границы этого озера, установить глубину и характер его вод и притоков, исследовать окружающую местность и т.д. Получив всю нужную вам информацию в этой области, вы должны направиться на север, к горной цепи, где, как обозначено на наших картах, находятся предполагаемые истоки Бахр-эль-Абьяда, открытие которых явится вашей следующей главнейшей целью".

В декабре 1856 года путешественники прибыли на Занзибар. С тех пор как войска оманского султана изгнали из этих мест португальцев и временно основали на Занзибаре самостоятельный султанат, остров стал арабскими воротами в Восточную Африку. Отсюда высылались флотилии для борьбы с правителями Момбасы, Малинди и Килвы, здесь располагался перекресток почти всех торговых путей восточной части континента. Именно на торговле основывалась власть султана над континентальными районами между Могадишо и Келимане. Он мог спать спокойно, пока возле его дворца располагались английские, американские, ганзейские и индийские конторы и консульства.

Оба британца запаслись на Занзибаре товарами для обмена и наняли караван носильщиков. Ибо нет таких вьючных животных, которые могли бы вынести вредоносные укусы мухи цеце. Но большое количество носильщиков вынуждает каждую экспедицию брать с собой больше провизии, что в свою очередь требует новых носильщиков. А вместе с ростом числа участников экспедиции увеличивается подорожная пошлина, которую приходится выплачивать в глубинных районах страны. Соответственно, увеличивается и объем вещей в виде тюков ткани, стеклянных бус, раковин каури и других товаров для обмена, и количество носильщиков вновь возрастает. Торговые караваны поэтому часто насчитывали по двести, а иногда по пятьсот и даже тысяче человек. Бёртон и Спик не располагали такими средствами и возможностями, но если бы и располагали, все равно не смогли бы их употребить. Когда они в июне 1857 года в прибрежном городе Багамойо решили усилить свой караван, арабские купцы распространили такие зловещие слухи, что все попытки нанять носильщиков сорвались. Британцы вынуждены были купить вьючных ослов, и вскоре им пришлось беспомощно наблюдать, как умирали животные, а груз оставался лежать на дороге. Значительно больше повезло им с ближайшими помощниками, взявшимися их сопровождать. Это были Сиди Бомбей и Мвиньи Мабруки из племени яо, жившего к северу от реки Рувумы. И хотя англичане порой пускали в ход кулаки, оба африканца оставались их незаменимыми помощниками.

Первоначально Бёртон намеревался "атаковать громадное слизнеподобное озеро миссионеров с хвоста", то есть двинуться к его суженному южному концу из Килвы; однако эта дорога слыла небезопасной, и он предпочел избрать более длинный и более спокойный караванный путь из Багамойо в Уджиджи. Бёртон и Спик решили переждать на побережье неблагоприятный для путешествий дождливый сезон, оставшееся же до его начала время использовали для небольших экскурсий тренировочного характера. В январе - марте 1857 года они посетили остров Пемба, Момбасу, Тангу, Пангани и поднялись вверх по долине одноименной реки до гор Усамбара (что позволило уточнить картографические данные Крапфа). Оба сразу же заболели жесточайшей малярией, хотя и принимали хинин, исцеляющее воздействие которого было известно уже несколько столетий. Но никто не знал правильной дозировки. Подорванное здоровье многих исследователей Африки того времени, признаки опьянения, полуобморочные состояния, о которых то и дело упоминалось в дневниках, объяснялись неправильным использованием этого препарата. Бёртон, употреблявший смесь хинина, алоэ и опиума, обрек себя, кроме всего прочего, еще и на иное воздействие.

В глубь материка экспедиция выступила 26 июня 1857 года. Двигаясь вдоль впадающей в Индийский океан близ Багамойо реки Кингани (Руву), путешественники пересекли низменную прибрежную область Узарамо и достигли подножия гор Усагара - приподнятого края внутреннего плоскогорья. Уже в Узарамо оба англичанина заболели малярией, приступы которой у Спика повторялись потом с различными промежутками. Бёртона же болезнь не отпускала на протяжении почти всего их дальнейшего пути, значительную часть которого ему пришлось проделать на носилках. В прибрежной области Узарамо их путь буквально устилали жертвы эпидемии оспы. Дальше тоже встречались печальные картины: покинутые деревни, следы охоты на людей. Вначале исследователи продвигались вдоль караванных путей арабских купцов. Углубившись в горы по долине реки Мкондоа, которую они сочли притоком Кингани (в действительности это верхнее течение другой впадающей в Индийский океан реки - Вами, в то время не нанесенной на карты), Бёртон и Спик перевалили через хребет Рубехо и очутились на обширном плоскогорье, усеянном куполовидными гранитными останцами и покрытом скудной травянистой и кустарниковой растительностью. Это была страна Угого. За ней лежала более увлажненная, холмистая и лесистая Уньямвези - "сад Центральной Африки", по выражению Бёртона. 7 ноября экспедиция прибыла в главный торговый центр Уньямвези - Табору.

Здесь путешественники больше месяца отдыхали и набирались сил, пользуясь гостеприимством арабских купцов (в оказанном англичанам радушном приеме немалую роль сыграло захваченное ими с собой рекомендательное письмо занзибарского султана). О географии внутренних районов Восточной Африки таборские арабы имели более ясное и полное представление, чем те, с кем беседовал в свое время Эрхардт. Особенно ценную информацию дал Бёртону и Спику много путешествовавший на своем веку купец Снай бин Амир. "Когда я развернул карту господ Ребманна и Эрхардта, - вспоминает Спик, -и спросил его, где находится Ньяса, он сказал, что это иное озеро, чем Уджиджи, и лежит на юге. Это открыло нам глаза на интереснейший факт, обнаруживаемый впервые. Тогда я спросил, что означает слово "Укереве", и получил таким же манером ответ, что это озеро на севере, много больше по размерам, чем Уджиджи. Это раскрыло тайну. Миссионеры слили три озера в одно. В великом ликовании от этого я спросил Сная через посредство капитана Бёртона, вытекает или нет из того озера река, на что он ответил, что, как он думает, озеро служит истоком реки Джуб" (то есть Джубы, впадающей в Индийский океан на юге Сомали). Спик, однако, сразу же высказал предположение, что вытекающая из северного озера река - Не что иное, как Нил, и пытался убедить Бёртона направиться на север, но тот все-таки принял решение продолжать путь на запад, к "озеру Уджиджи", то есть Танганьике.

Покинув Табору в середине декабря, экспедиция вышла к текущей на запад, в Танганьику, реке Малагараси и далее следовала вдоль нее с незначительными отклонениями вплоть до самого озера. Английские исследователи добрались до него буквально еле живыми. Кроме малярии оба они страдали какой-то местной болезнью глаз. Путешественники отнеслись к своему открытию без особого восторга. Спик увидел "вместо большого озера только туман и дымку". Бёртон писал, что вначале был ужасно огорчен, что пожертвовал здоровьем ради такого незначительного события. Но, выйдя из леса на обрывистом берегу озера, он пришел в "восторг и восхищение". 13 февраля 1858 года Бёртон первым из европейцев бросил взгляд на "обширное пространство светлейшей и нежнейшей голубизны", лежащее "в лоне гор". Стаи уток, цапель, бакланов и пеликанов гнездились у берега, густо поросшего тростником. На севере и на юге водная гладь уходила за горизонт, ширина же озера оказалась гораздо меньше той, какую приписывали ему миссионеры: с того места, где находился Бёртон, была отчетливо видна горная стена на противоположной, западной его стороне.

Путешественники остановились в Кавеле (Уджиджи) и после кратковременного отдыха, не без труда достав лодки, приступили к исследованию Танганьики. В первое плавание по озеру пустился один Спик, к тому времени уже немного окрепший, тогда как Бёртон был еще слишком слаб для такой поездки. Обследовав небольшой участок восточного берега Танганьики к югу от Кавеле, Спик пересек озеро и побывал на расположенном у его западного берега острове Касенге.

Здесь ему рассказали, что у южной оконечности озера в него впадает большая река Марунгу, на севере же из Танганьики вытекает другая "очень большая река" - Рузизи. Река с таким названием в действительности не существует, но есть нагорье Марунгу, обрамляющее впадину Танганьики с юго-запада. Сведения о наличии стока у Танганьики в северном направлении Спик воспринял скептически, так как они противоречили уже сложившемуся у него на основании других рассказов представлению, что в той стороне озеро ограничено высокими горами. Последние он нанес на карту в виде подковообразного хребта, замыкающего озерную котловину с севера, причем полагал, что это и есть "Лунные горы" древних; основание для такого вывода Спик видел в том, что они находятся недалеко от "Лунной страны" (один из возможных переводов названия Уньямвези). Марунгу же, по его мнению, должна была скорее не впадать, а вытекать из Танганьики, соединяя ее с лежащим южнее озером Ньяса.

Географические результаты личных исследований Спика во время его поездки по озеру, занявшей почти весь март 1858 года, были, в общем, довольно незначительными. Впрочем, состояние здоровья Спика, вероятно, и не позволяло требовать от него большего. Бёртона сильно заинтересовало сообщение о реке Рузизи, якобы вытекающей из озера на севере: у него зародилась мысль, что это и есть Нил (в существование гипотетических "Лунных гор" Спика он не верил). Для проверки полученных сведений англичане отправились в новое плавание, теперь уже вдвоем. Миновав далеко выступающий в озеро полуостров Убвари (принятый ими за остров), они прибыли в конце апреля в деревню Увира близ северной оконечности Танганьики. Тут все надежды Бёртона найти исток Нила рухнули. "Мне нанесли визит, - рассказывает он, -три рослых сына султана (то есть местного вождя)... Сразу же был затронут вопрос о таинственной реке, вытекающей из озера. Все они заявили, что бывали на ней, предлагали проводить и меня, но единодушно утверждали - и вся толпа присутствующих подтвердила их слова, - что "Рузизи" впадает в Танганьику, а не вытекает из нее. На сердце у меня стало тоскливо".

Никаких оснований сомневаться в словах африканцев, которые, действительно, полностью соответствовали истине, у Бёртона не было, и Рузизи сразу утратила для него всякий интерес. Так и не побывав на этой реке, путешественники вернулись в середине мая в Кавеле и в конце того же месяца двинулись в обратный путь.

Английские исследователи повидали только северную, меньшую часть Танганьики, общее же представление о размерах и конфигурации озера составили главным образом по рассказам арабских купцов. Основываясь на этих данных, Бёртон оценивал длину озера менее чем в 460 километров (в действительности около 650 километров). Полученная Спиком цифра высоты озера над уровнем моря - немногим более 560 метров - была значительно меньше истинной (средняя отметка уровня Танганьики в настоящее время - 774 метра, в конце же 50-х годов прошлого века уровень озера располагался выше, на отметке порядка 780 метров); эта ошибка объяснялась, по-видимому, неисправностью экспедиционного гипсотермометра. Глубину озера путешественники не измеряли из-за отсутствия у них лотлиня, но, учитывая общие особенности морфологии озерной котловины, а также некоторые технические детали местного рыболовного промысла, пришли к правильному выводу о том, что она должна быть очень большой (хотя, конечно, не подозревали, что это озеро - второе по глубине на земном шаре после Байкала).

Открытие Танганьики явилось в то же время первым знакомством европейцев с Западным рифтом, или Центральноафриканским грабеном - западной ветвью Восточноафриканской рифтовой системы. Любопытно, что Бёртон, вообще-то довольно далекий от геологии, высказал правильное предположение относительно происхождения озера. "Его общее простирание, - писал он, -параллельно внутриафриканской линии вулканической деятельности, протягивающейся от Гондара на юг через районы вокруг Килимангао (Килиманджаро)... Общее строение, как и в случае Мертвого моря, наводит на мысль о вулканической депрессии..." Напомним, что тогда под вулканизмом понимались все проявления деятельности внутренних сил Земли; проведенная же Бёртоном аналогия с уже хорошо знакомым в то время ученым Мертвым морем ясно показывает, что он имел в виду сбросовый генезис озерной котловины.

Вопрос о стоке Танганьики остался неразрешенным; Бёртон не исключал возможности, что это озеро бессточное. Путешественники слышали также о расположенном к юго-востоку от Танганьики, между ней и Ньясой, еще одном озере - Руква; некоторые рассказы позволяли думать, что оно, по крайней мере, в дождливое время года, сообщается с Танганьикой (в действительности никакой связи между этими озерами нет).

На обратном пути, в Таборе, экспедиция задержалась из-за болезни Бёртона, который слег с очередным приступом малярии. Спику удалось убедить своего начальника отпустить его в самостоятельный маршрут: он отправился на поиски озера Ньянза, или Укереве, находящегося по рассказам арабов севернее Танганьики. Спик вышел к нему 30 июля 1858 года неподалеку от Мванзы. Местное название озера - Ньянза, то есть "большая вода", - было, в сущности, именем нарицательным, обозначающим всякий крупный водоем. Спик добавил к нему имя английской королевы. Так на карте появилось название Виктория-Ньянза (ныне просто Виктория). "Я больше не сомневался, что из озера, плещущегося у моих ног, берет начало та самая река, истоки которой породили столько слухов и стали целью стольких исследователей" (то есть Нил), писал Спик.

Ожидавший Спика в Таборе Бёртон встретил его восторженный рассказ о новом открытии весьма прохладно. Гипотезу о связи Виктории-Ньянзы с Нилом он сразу же отверг и, как иронизировал потом Спик, "позаботился, разумеется, о том, чтобы отделить (на карте) мое озеро от Нила своими Лунными горами". Горная цепь, отгораживающая бассейн Нила от озерной области, значилась и на ранних картах; однако, когда шла речь о том, что Нил может начинаться в озере Танганьика, Бёртон, видимо, готов был отказаться от представлений о существовании такого широтно-ориентированного водораздела, теперь же почему-то вновь возымел к ним полное доверие. Он явно не хотел, чтобы найденная не им, а Спиком Виктория-Ньянза оказалась местом зарождения Нила, прекрасно понимая, что его более удачливый спутник вовсе не собирается делить с ним славу этого открытия.

Отношения между Бёртоном и Спиком к тому времени вообще испортились. Этому способствовали, очевидно, их усталость и болезни, делавшие обоих англичан мнительными и раздражительными. Неудивительно, что и их географические разногласия были легко перенесены на личную почву.

На берег Индийского океана путешественники вернулись - большей частью прежней дорогой - 3 февраля 1859 года Спик прибыл в Англию раньше Бёртона и вскоре уже делал в Королевском Географическом обществе доклад, основное Место в котором уделил, конечно, открытию Виктории-Ньянзы. Доклад вызвал Шумную сенсацию, Спик стал героем дня, фигура же Бёртона отошла на задний план, по крайней мере, в глазах широкой публики. Ко всем ранее накопившимся у Бёртона претензиям к Спику, в большинстве своем не слишком обоснованным, прибавилась теперь довольно-таки справедливая обида на то, что его помощник умышленно "обошел" своего начальника: ведь Спик вполне мог подождать его, Бёртона, возвращения, так, чтобы они выступили с совместным сообщением о результатах экспедиции! Спик, впрочем, оправдывался тем, что не смел ослушаться Мёрчисона, настаивавшего на немедленной постановке его доклада (поскольку экспедиция была организована Королевским Географическим обществом, Мёрчисон выступал в данном случае как его прямое начальство).

Вне зависимости от того, какая доля славы досталась Спику и какая - Бёртону, научные результаты их экспедиции были очень велики. Карта Восточной Африки, строившаяся до сих пор на основании лишь расспросных данных и домыслов, была заполнена теперь множеством новых географических объектов, местоположение которых было достаточно точно установлено астрономическими наблюдениями Особенно важно, разумеется, то, что место единого "озера Ньяса" Кули и "озера Уньямвези" немецких миссионеров заняли три самостоятельных больших озера. На двух из них английские исследователи побывали лично (на Танганьике - вдвоем, на Виктории-Ньянзе - один Спик), и только третье, Ньяса, оставалось известным лишь понаслышке, но недолго: в сентябре 1859 года его посетил Ливингстон. Правда, сомнения в целостности "великого озера" на востоке Африки были посеяны немного раньше: еще в 1857 году Ливингстон сообщил о существовании в этой области нескольких озер, но он тоже основывался только на расспросных данных, честь же непосредственного установления этого факта целиком принадлежит Бёртону и Спику.

Составленный Бёртоном фундаментальный научный отчет экспедиции, занявший весь объем "Журнала Королевского Географического общества" за 1859 год, и его двухтомная книга "Озерные области Центральной Африки", вышедшая в свет в Лондоне в следующем году, явились ценнейшим вкладом в географическую литературу, открыв перед читателем широкую картину природы и населения огромной территории, о которой до того по существу не было известно ничего достоверного. Позднее Спик дополнил эти работы Бёртона своей книгой "Что привело к открытию истока Нила" (Эдинбург - Лондон, 1864), включившей описание и их предыдущего совместного путешествия в Сомали. По материалам начального, "берегового" этапа работ восточноафриканской экспедиции 1856-1859 годов Бёртон подготовил еще один двухтомный труд - "Занзибар: город, остров и побережье" (Лондон, 1872).

Однако проблемы истоков Нила экспедиции Бёртона и Спика разрешить не удалось. Мнение Спика о том, что Нил вытекает из Виктории-Ньянзы, покоилось пока что на весьма шатком основании. Для серьезных ученых одной его уверенности в своей правоте было недостаточно.

Сразу после окончания совместной экспедиции со Спиком Бёртон посетил Северную Америку.

В 1861 году знаменитый исследователь Восточной Африки Бёртон был назначен британским консулом на Фернандо-По. Почти все время его пребывания на этом посту (по 1864 год) было заполнено ближними и дальними поездками, в ходе которых он посетил город-государство йоруба Абеокуту (к северу от Лагоса, только что ставшего тогда английской колонией), береговые области Камеруна, эстуарий Габон, низовья Конго, Дагомею и некоторые другие страны и районы западного побережья Африки. Свои западноафриканские впечатления Бёртон описал в четырех объемистых (каждая состоит из двух томов) книгах: "Странствования в Западной Африке" (1863), "Абеокута и горы Камеруна" (1863), "Миссия к Джелеле, королю Дагомеи" (1864) и "Две поездки в страну горилл и к водопадам Конго" (1875). Деятельность Бёртона на западном побережье Африки не ознаменовалась какими-либо крупными географическими открытиями, но публикации его во многом способствовали общему расширению и углублению знаний о природе и населении этой части континента.

Наиболее значительным исследовательским предприятием Бёртона за рассматриваемый период было восхождение на высочайший горный массив западного побережья Африки вместе с немецким ботаником Густавом Манном. Последний был командирован Ботаническим садом в Кью (Лондон) для участия в экспедиции Бейки на Нигер и Бенуэ, но, по стечению обстоятельств, отстал от экспедиции и в 1860-1863 годах самостоятельно занимался изучением западноафриканской горной флоры.

Исходным пунктом экспедиции Бёртона - Манна явилась Виктория - расположенная у подножия Камеруна, в бухте Амбас, станция английских баптистских миссионеров, обосновавшихся на камерунском побережье с 1845 года. Отсюда Манн в январе - феврале 1861 года предпринял рекогносцировку нижних склонов вулкана Камерун - "Колесницы богов" Ганнона, а в декабре двинулся на штурм главного конуса - Фако, или Монгома-Лоба (гора богов). Бёртон присоединился к нему немного позднее. Высшей точки массива (4070 метров над уровнем моря) первым достиг Манн 3 января 1862 года; в конце января он повторил это восхождение совместно с Бёртоном.

Затем Бёртон был гостем правителя Бенина, вместе с Верни Ловеттом Камероном исследовал "золотые земли" на побережье Гвинеи, побывал в Бразилии, Сирии и Триесте, в 1886 году был посвящен в рыцари и написал огромное количество книг, в которых иногда очень высокомерно отзывался об африканских народах. Значительно более долгую жизнь снискал другой его труд, который можно назвать лучшим подарком Бёртона будущим поколениям, - его многотомный перевод сказок "Тысячи и одной ночи".
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное про картошку
Интересное про суши
Самая маленькая женщина
Интересное про викингов
«Человек умелый» Луиса Лики
Собор Сан-Марко в Венеции
Василий Григорьевич Перов
Август Цезарь