Тайна смерти Кирова (Продолжение)

Умный сайт - Тайна смерти Кирова (Продолжение)
Тайна смерти Кирова (Продолжение)

     Известны неоднократные указания Сталина Ягоде и другим работникам его ведомства типа «берегите Кирова» (а потом — гневное «Не уберегли!»). Так вот. Радзинский считает, что это и есть завуалированное указание об убийстве Кирова (на «глубоком языке», как выражается автор). И действительно, разве можно представить себе Сталина вместе с Ягодой или кем-то ещё, обсуждающими детальный план убийства Кирова? Да об этом и помыслить нельзя! С Жуковым или Рокоссовским за обсуждением плана стратегической операции — да, такое вполне реально. Но чтобы с кем-то из подчинённых обсуждать план убийства, уголовного преступления — такое совершенно исключено. Конечно же, указание об убийстве Кирова могло быть дано только иносказательно, на «глубоком языке». Кстати, в политике это вообще распространённый приём, а в восточной политике (а Сталин всё-таки восточный человек) — тем более.

Подойдём к этому с другой стороны. Представим на минуту, что Сталин говорил всё это вполне искренне и что его нужно было понимать буквально. Тогда возникает уйма вопросов. От кого или от чего нужно беречь Кирова? От несчастного Николаева? Да разве это проблема для любой спецслужбы — обезвредить жалкого неврастеника? И для этого нужно сталинское вмешательство? Если Сталину действительно было что-то известно о грозившей Кирову опасности, то его указания наверняка были бы более конкретными. Ну а если бы у Сталина вдруг появились какие-то данные (или хотя бы подозрения) о существовании террористической организации, планировавшей убийства партийных и государственных деятелей, то уж тут он дал бы такие «указания» Ягоде и его подчинённым, что те бы забегали как ошпаренные. И ещё: страшно представить, какие кары обрушились бы на головы виновных, не выполнивших указание вождя, будь оно дано «всерьёз». Но никаких кар не последовало. Словом, как ни крути, иного истолкования, кроме прямо противоположного, сталинский рефрен «берегите Кирова» иметь не может.

Отсюда становится ясным и другое — почему комиссия ЦК не нашла никаких прямых улик. Она и не могла их найти. Потому что их не существует в природе. Не такой был простачок Иосиф Виссарионович, чтобы оставлять за собой такие следы. О своём алиби он позаботился. Никаких прямых указаний ни устно, ни тем более письменно он не давал, а как раз говорил прямо противоположное. И ничего нового, кроме каких-нибудь несущественных деталей, не найдёт и десять комиссий. Все факты давно известны, и дело только за их квалифицированным анализом.

Поскольку указание Сталина Ягоде об убийстве Кирова было дано в иносказательной форме, тот не сразу понял глобальный замысел вождя. Он решил, что речь идёт только об устранении одного человека. А убийство партийного руководителя могло быть совершено, по представлениям того времени, только классовым врагом. Отсюда и «белогвардейская версия». Сработала инерция мышления.

Кстати, эта инерция будет действовать ещё некоторое время. Всё-таки тогда оппозиционеры ещё не воспринимались как враги, считались своими, большевиками, хоть и оступившимися. Обвинение их в терроре, в элементарных убийствах не было бы воспринято ни в партии, ни в народе (к тому же большевики, как известно, отрицали индивидуальный террор в принципе, как средство борьбы). Нужно было время, чтобы приучить общественное мнение к этой мысли, взвинтить психологическую обстановку в стране. Именно поэтому суд над зиновьевцами был проведён «в два приёма». На первом процессе они признали лишь «морально политическую ответственность» за убийство Кирова, и лишь на втором, когда в стране воцарилась атмосфера массового психоза, предстали заурядными убийцами и террористами.

Поэтому Сталин был вынужден лично направлять следствие по делу Николаева и инструктировать Ягоду. Он втолковывал непонятливому Ягоде прямым текстом: «Ищите убийц среди зиновьевцев». И лишь после недвусмысленной угрозы по телефону: «Смотрите, морду набьём» — следствие разворачивается в «зиновьевском направлении».

Таким образом круг следствия замыкается: Сталин, давший указание об убийстве Кирова; Ягода, принявший его к исполнению; Запорожец, непосредственный организатор и Николаев, непосредственный исполнитель. Но у следствия есть пробелы. Слабым звеном является Запорожец. До сих пор, говоря о нём, мы ссылались только на показания Александра Орлова. Есть ли против него ещё какие-нибудь улики? Да, есть.

Во-первых, его подозрительное алиби. Его не было в Ленинграде ни в день убийства Кирова, ни в дни, предшествовавшие ему и последовавшие за ним. По одним данным, он был в отпуске, по другим — в какой-то отлучке без разрешения Медведя. Казалось бы, ЧП такого масштаба, приезжает сам Сталин, другие руководители, мог бы примчаться и зам. начальника НКВД. Но его как ветром сдуло. За всё отвечает ничего не ведающий Медведь, которому даже достаётся от вождя по физиономии. Всё это очень похоже на то, что Запорожец был специально выведен из-под удара. ‹Интересный факт приводит Михаил Росляков, долгое время работавший в окружении Кирова, в своих «Свидетельствах очевидца». На третий день после убийства в газете «Ленинградская правда» было опубликовано сообщение о том, что приказом наркома внутренних дел смещены со своих должностей и преданы суду начальник Управления НКВД по Ленинградской области Медведь Ф.Д., его заместитель Фомин Ф.Т. и ряд других ответственных работников. Так вот. Запорожец, первый зам. Медведя (и, похоже — фактический руководитель ведомства) в этом документе даже не упомянут. Видимо, Ягода действительно хотел (во всяком случае, на первых порах) освободить его от ответственности.›

Далее. Обращает внимание и слишком мягкая кара за допущенную халатность («не уберегли Кирова!») — Запорожец и Медведь приговариваются всего к трём годам лагерей (Медведь, видимо, за компанию — без него нельзя, начальник всё-таки он). Причём фактически они наказание не отбывают, а занимают руководящие посты в тресте «Лензолото» (правда, до поры, до времени, пока не начнётся глобальная чистка).

Ну, и, наконец, есть ещё одна очень интересная улика, изобличающая не только Запорожца, но и Ягоду, а косвенно — и Сталина. Это — показания самого Ягоды по делу «Антисоветского правотроцкистского блока», когда он уже превратился из следователя в подсудимого. Вот что он показал. «О том, что убийство С.М. Кирова готовится по решению центра заговора, я знал заранее от Енукидзе, он предложил мне не чинить препятствий организации этого террористического акта, и я на это согласился. С этой целью я вызвал из Ленинграда Запорожца, которому и дал указания не чинить препятствий террористическому акту над С.М. Кировым». Думается, что если из этих показаний исключить мало известного современному читателю Енукидзе (впоследствии реабилитированного), то в остальном Ягода говорит правду. Вообще, ложные показания обвиняемого (неважно, самооговор это или самооправдание) редко бывают ложными от начала до конца. Туда всегда вплетаются крупицы, а то и фрагменты истины. Равным образом и Ягоде не было необходимости в этой части фантазировать. Именно поэтому он назвал Запорожца, а не Медведя. Если бы его показания были полностью ложными, то логика подсказывала назвать соучастником начальника Ленинградского НКВД, а не его заместителя, не действовать «через голову». Поэтому здесь мы Ягоде можем верить (редкий случай в практике политических процессов 1930-х гг.). Разумеется, подлинного организатора заговора против Кирова Ягода назвать не мог.

Переходим теперь к последнему этапу расследования — анализу посткриминального поведения подозреваемого. Оно тоже весьма характерно. Сталин последовательно, в несколько этапов осуществляет глобальное уничтожение всех, кто имеет хоть какое-то отношение к «делу Кирова». Как уже говорилось, уже на следующий день после убийства гибнет его охранник Борисов. Затем Сталин даёт распоряжение убрать «друга» Николаева, не потрудившись даже его допросить. Через некоторое время осуждены и расстреляны или сгинули в лагерях жена Николаева и все её родственники. Затем наступает очередь всех остальных. Такое тотальное уничтожение было замечено даже современниками.

В 1937 г. вновь осуждены и расстреляны Медведь и Запорожец, поначалу вроде бы легко отделавшиеся. В лагерях идёт повальный отлов и отстрел всех, кто хоть как-то причастен к этому делу.

Чем же можно объяснить такие действия Сталина? Объяснение может быть только одно — это заметание следов преступления.

Если бы Сталин никак не был причастен к убийству Кирова, вспомнил ли бы он через несколько лет о каком-то Николаеве? Да он бы и думать о нём забыл. Сколько убийств и «умерщвлений» ставилось в вину осуждённым на открытых политических процессах — Горького и его сына, Куйбышева, Менжинского. Кто-нибудь вспоминал о них после того, как обвиняемые были осуждены и расстреляны или отправлены в лагеря? О них тут же забывали все, в том числе и Сталин. Потому что никто не будет заметать следы чужого преступления. Только убийца будет долго помнить и тщательно заметать следы своего преступления. И в этом может легко перегнуть палку. Сталин тоже так тщательно, последовательно и долго уничтожает всех, кому могло быть хоть что-то известно о «деле Кирова», что выдаёт себя с головой.


Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное про День Рождения
Необычные деликатесы
Интересное про энергетики
Интересное о происхождении названия денег
Хосе Давид Альфаро Сикейрос
Мазаччо
Александр Маринеско
Собор Святого Петра