Верховник Д. М. Голицын

Умный сайт - Верховник Д. М. Голицын
Верховник Д. М. Голицын

     После смерти императора Петра II обсудить вопрос о престолонаследии собрался Верховный тайный совет. Канцлер А. И. Головкин предлагал возвести на престол потомство Анны — старшей дочери императрицы Екатерины I. От брака с герцогом Голштинским у Анны родился сын Петр; хотя и по боковой линии, но он был единственным младенцем мужского пола среди Романовых. Члены Верховного тайного совета спорили до хрипоты, и все же вариант этот, в конце концов, отвергли. Были еще три дочери от царя Ивана — брата Петра I. Одну из них, Прасковью Ивановну, отвергли по причине того, что она не сможет поддержать престиж российской державы. Отвергли и сестру ее — Екатерину Ивановну, муж которой, герцог Мекленбургский, всегда мог нагрянуть к своей неразвенчанной жене. Обер-гофмейстер А. Г. Долгорукий выдвинул было кандидатуру Евдокии Лопухиной — первой супруги Петра I, которая в это время тихо и мирно жила в Новодевичьем монастыре. Но Д. М. Голицын терпеливо объяснил, что вместе с ней явятся фавориты в рясах… Оставалась одна Анна Иоанновна — третья дочь царя Ивана, которую в свое время выдали замуж за Фридриха-Вильгельма, герцога Курляндского. После пышных свадебных празднеств герцог, по дороге в Митаву, скоропостижно скончался в 40 километрах от Санкт-Петербурга.

Курляндия и раньше пугала Анну неизвестностью, и в Митаве она скоро почувствовала всю фальшь своего положения. Она очутилась в чуждой ей немецкой среде, в стране, которая служила причиной спора между Россией, Польшей и Пруссией. По брачному договору Анне, в случае смерти герцога, полагалось обеспечить "достойное вдовье жилище" и 40 000 рублей в год на пропитание, но приданое ей было выплачено не все. После смерти Фридриха-Вильгельма герцогом Курляндии стал Фердинанд — дядя покойного мужа Анны, весьма нерасположенный к России. На поселившуюся в Митаве герцогиню смотрели как на бедную родственницу и приживалку, которую навязал им монарх соседнего государства, и потому искали любого случая, чтобы унизить и притеснить ее.

Нищая курляндская герцогиня всегда была послушна воле российской Иностранной коллегии, и князь Д. М. Голицын полагал, что она будет послушной и став императрицей. Надо только ограничить ее самодержавную власть… Инициатором составления знаменитых "приличнейших узаконений" ("кондиций") и выступил князь Дмитрий Михайлович Голицын — человек родовитый и с сильным характером. Но он жил во время крутого перелома русской жизни и мысли, что, конечно же, сказалось и на нем самом. Стойко и смело проводя свои общественные воззрения, он вместе с тем должен был порой идти на компромиссы, хотя был чрезмерно горд и надменен, более всего на свете обожал власть и не переносил возражений. Как и большинство московских бояр, князь Д. М. Голицын не любил немцев, но хорошо понимал необходимость введения в России европейских обычаев, хотя и был врагом скороспелых нововведений, без особой надобности заносимых в страну из-за границы. Он был глубоко убежден в том, что только аристократический режим правления благотворен для России и искренне стремился к достижению этого.

В своем исследовании Д. А. Корсаков сообщает, что отвезти в Митаву "кондиции" поручили Василию Лукичу Долгорукому — человеку дипломатичному и отменно ловкому в обращении с царственными особами. Отправив "кондиции" в Курляндию, Верховный тайный совет в лице князя Д. М. Голицына принялся за разработку более обширного проекта реформ. Текст этого проекта науке неизвестен, но по сообщениям иностранных резидентов (французского — Маньяна, английского — Рондо и испанского посла де Лириа) содержание его будто бы было следующим:

    Верховная власть принадлежит императрице вместе с Верховным тайным советом, который состоит из 10–12 членов, принадлежащих к знатнейшим фамилиям государства. Императрица имеет в Совете два голоса [По другим сведениям — три]. Совет назначает на все должности и ведает всеми войсками страны, а также всеми важнейшими делами внешней политики государства. Для проведения финансовой политики избирается верховный казначей, который отчитывается о всех государственных расходах.

    Императрица лично и бесконтрольно распоряжается только своими карманными деньгами (500 000рублей ежегодно). Начальствует она только над отрядом гвардии, назначенным для караулов во дворце и для ее личной охраны.

    Дела, которые вносятся на обсуждение в Верховный тайный совет, предварительно рассматривает Сенат, состоящий из 30–36 членов. Он же является и высшей судебной инстанцией.

Палата высшего шляхетства (200 членов) охраняет права этого сословия в случае нарушения их Советом. Всякий знатный шляхтич, уличенный в преступлении, несет ответственность по закону, но на его семейство наказание не распространяется. Делами и интересами простого народа ведает Палата городских представителей (по два от каждого города) [Исследователь Г А Протасов считает, что такой план в действительности не существовал Подробнее об этом можно прочитать в "Источниковедческих работах" (Вып 3)].

Анна Иоанновна подписала "кондиции", но, став императрицей, не намерена была выполнять их. И в связи с этим иностранцы решительно заявляли о скором конце затей князя Д. М. Голицына. Например, Лефорт по этому поводу писал:

    Нельзя довольно налюбоваться на начало царствования Ее Величества. Знатные хотели ограничить ее власть пунктами, которые она подписала. Как только она приехала в Москву, она тотчас же отказалась от своих обещаний… и по собственной воле назначает себя шефом кавалергардов. Все ее одобряют, обожают, и никто не думает ей препятствовать. Подобный поступок всем нравится.

Однако к этим "всем" князь Д. М. Голицын не принадлежал. Число его единомышленников и до приезда императрицы было не особенно велико, а теперь ему приходилось ожидать более открытого и упорного противодействия своим планам. Он не находил уже поддержки у своих бывших товарищей, да и между ними самими разногласия становились все более резкими. Прежде всего, приезд императрицы в Москву ставил вопрос о присяге: кому должен присягать народ — самодержавной императрице или герцогине Курляндской, принявшей ограничительные "кондиции"? Князь Д. М. Голицын сам не мог дать прямого ответа на этот вопрос. Первоначально он хотел воспользоваться присягой, чтобы народным голосованием закрепить пункты, подписанные Анной Иоанновной. С этой целью он составил текст присяги, в которую были включены "кондиции", но все начинания его закончились неудачей. Потому так трагически и прозвучали слова князя в день провозглашения Анны Иоанновны самодержицей: "Трапеза была уготована, но приглашенные оказались недостойными. Знаю, что я буду жертвой неудачи этого дела. Так и быть, пострадаю за отечество; мне уже немного остается жить, но те, которые заставляют меня плакать, будут плакать более моего".

При Анне Иоанновне политическая карьера князя Д. М. Голицына закончилась, хотя его и назначили сенатором во вновь преобразованный Сенат. В 1731 году князю было уже под 70 лет, и утомленный долгой, почти полувековой службой, он редко посещал заседания Сената, проводя большую часть времени в своей подмосковной усадьбе Архангельское в окружении неизменных друзей — книг. Немцы-правители, А. И. Остерман, Б. К. Миних и И. Э. Бирон, окружившие императрицу, пока Д. М. Голицына не трогали, так как он был для них все еще сильным и опасным соперником. Но со временем они воспользовались затянувшимся судебным процессом его зятя К. Д. Кантемира [Он был сыном молдавского господаря и братом известного сатирика Антиоха Кантемира] с мачехой — Натальей Ивановной Кантемир — из-за отцовского наследства. Через год после смерти мужа вдова потребовала у пасынков, чтобы те выделили четвертую часть из недвижимых имений, полагавшуюся ей по закону. Но те отказали мачехе, объяснив, что в завещании отца сказано: муж наградил ее имениями еще при жизни с тем, чтобы после смерти его "жене ничего уже не брать". Тяжба между пасынками и мачехой рассматривалась в Сенате, потом в Юстиц-коллегии, потом снова в Сенате… В 1736 году Сенат в третий раз высказался в пользу княгини Н. И. Кантемир.

Тогда князь К. Д. Кантемир подал челобитную императрице Анне Иоанновне, в которой пытался доказать неправильность сенатских определений. "Дело Кантемира" было внесено на рассмотрение Кабинета Ее Величества, после чего был учрежден Высший суд под председательством самой императрицы. Первые заседания суда были посвящены изучению сенатского делопроизводства, и было установлено, что в этом деле участвовал судья Московского судного приказа Алексей Дмитриевич Голицын — сын князя Д. М. Голицына. Но не он был им нужен, через него они хотели привлечь к ответственности отца. Другой участник "дела Кантемира", канцелярист Лукьян Перов, написал "повинное письмо", которое и стало основанием для привлечения престарелого князя к ответственности. На основании этого "повинного письма" было составлено 28 пунктов обвинений, и в их числе — "неправильное участие князя Д. М. Голицына в деле Кантемира".

В середине декабря 1736 года императрица Анна Иоанновна "высочайше повелела" допросить князя в Высшем суде. Доставить Д. М. Голицына в суд должны были конногвардейский поручик А. Леонтьев и сержант Преображенского полка М. Кавелин. Им предписывалось тайно явиться в дом князя, войти к нему в комнату и "указом Ее Величества" пригласить его в суд.

И что он, князь, на то ответствовать будет, возвратись в Вышний суд, не заезжая никуда и о том не объявляя никому, записать все от слова до слова и рапортовать.

А старый князь Д. М. Голицын в это время лежал дома больной. Получив указ о допросе, он не мог даже двинуться с места, так сильно его мучила подагра. Поэтому он просил брата своего, М. М. Голицына, сообщить о немощном своем состоянии членам суда. Тот вечером отправился к члену суда графу Ф. А. Головину и просил отложить допрос, пока брат его не выздоровеет. Граф Ф. А. Головин доложил об этой просьбе императрице и убедил ее дозволить подписать ответы М. М. Голицыну, так как брат его не владеет рукой. Однако уже на другой день, 14 декабря, члены Высшего суда повелели поручику А. Леонтьеву вновь отправиться в дом князя и немедленно доставить его в суд. Императрица потребовала, чтобы Д. М. Голицын написал свои ответы по пунктам, не выходя из зала заседаний, после чего ответы князя представить ей.

В 10-м часу утра больного старика доставили в Высший суд: он отвечал на вопросы, потом их переписывали набело, сличали обе версии, исправляли неточности, заново переписывали набело… Через два дня "дело Кантемира" было решено Высшим судом, который нашел, что решение Сената было правильным по существу (о выделении княгине Н. И. Кантемир четвертой части из майората), но неправильными были некоторые сенатские определения.

24 декабря Л. Перов подал второе "повинное письмо", в котором подробно рассказал о своем участии в ведении "дела князя Кантемира" и о разговорах, которые имел с ним князь Д. М. Голицын. Только теперь понял старый князь, что дело не в процессе его зятя, что главный преступник — он сам, а преступление его заключается в событиях 1730 года: избрание на престол Анны Иоанновны, ограничительные "кондиции", его старание "прибавить себе как можно более воли" и уверенность, что он сможет "удержать эту волю"… Вот за что теперь его "судили", и он не мог рассчитывать, что суд будет справедливым.

8 января 1737 года князя Д. М. Голицына приговорили к заключению в Шлиссельбургскую крепость и содержанию в ней под строгим караулом. Наказание, по обычаю того времени, распространялось и на родственников осужденного, близких и дальних: их предписывалось употребить к делам в отдаленные места, только "не в губернаторы". А движимое и недвижимое имущество отписать в казну…

Во второй половине дня 8 января в дом Д. М. Голицына явились генерал-полицмейстер Салтыков и генерал Игнатьев: они отобрали у князя "кавалерии", шпагу и бумаги, опечатали весь дом и поставили караул из 12 рядовых солдат под началом капрала и сержанта. На другой день князю приказали отправиться "в определенное ему место", но разрешили взять "из бывших его пожитков, серебра, платья и прочего, что он с собою взять пожелает". Из дворовых людей для услужения ему были даны три человека, которых в крепости тоже велено было держать под крепким караулом. На пропитание в день князю отпускалось по одному рублю, каждому человеку из прислуги — по гривне.

Поручик лейб-гвардии Измайловского полка, сопровождавший 1 князя до Шлиссельбурга, получил строгую инструкцию — в пути "никого до Голицына не допускать, чернил и бумаги не давать, и чтоб люди его всегда были при нем". В самой крепости к узнику был приставлен сержант Преображенского полка Голенищев-Кутузов, который должен был постоянно находиться при нем и никогда никуда без приказа не отлучаться.

Сам Д М. Голицын не мог выходить из назначенного ему жилья, только изредка ему разрешалось посещать церковь, когда там не было других молящихся, и всегда под строгим караулом. Прислуга же и вовсе была лишена церковного утешения. Все разговора князя со стражником и своими людьми, а также все разговоры прислуги между собой сержант должен был подробно записывать, для чего ему поручили вести дневник. Копии этого дневника регулярно посылались в "Кабинет Ее Величества"; туда же направлялись и письма, присылаемые князю, а также люди, которые эти письма привозили. Поручик Корф сообщал в правительствующий Сенат: "Оный старый безумец, бывший князь Дмитрий Голицын, еще не раз злобы свои на российские порядки изблевал, прежде чем помре".

Узник недолго томился в каземате Шлиссельбурга: преклонные годы, усилившиеся болезни, нравственные потрясения во время следствия и суда через три с половиной месяца после заключения в крепость свели его в могилу.

А из белья при нем найдено: белая пара, кофейная пара, дикая пара, кафтан и камзол черный, байковая рубаха. Из книг: Библия, рассуждения Титуса Ливия о древних германцах и книга злоказненного венецианца Боккалини "Известия с Парнаса".

Найдена также икона с изображением святого Филиппа и завещание, по коему все имущество князей Голицыных отдается его внуке. "Но ежели оная моя внука в обучении различным наукам успеха иметь не будет, то имение оное передать на строительство госпиталя для увечных воинов во граде Москве Дмитрий Голицын".
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное о кактусах
Интересное про банкоматы
Знаменитые люди в школе
Интересное о кукле Барби
Иов Борецкий
Иван Козловский
Сергей Королев
Святилище Ицукусима