Роксолана

Роксолана | Умный сайт
Главная » Статьи » Знаменитые любовницы

Роксолана
Роксолана

     Слава и гордость Турции, гроза и ужас Южной и Юго-Восточной Европы Сулейман I принадлежит к числу тех властителей-исполинов, явление которых на земле можно уподобить явлению кометы или страшного метеора на небе. Эта личность весьма противоречива. Сулейман соединял в себе добродетели и пороки: образованный ум и необузданные страсти, великодушие и жестокость, непреклонную волю и детскую уступчивость, подозрительность и доверчивость, коварство и открытость.

Если Пётр Великий — альфа русской славы, то Сулейман — омега славы турецкой: при нём оттоманский месяц светил необычайно ярко, а после него стал блёкнуть.

И этот могущественный человек в течение двадцати пяти лет был игрушкой в руках женщины!

Некоторые историки, обманываясь созвучием имён — собственного и нарицательного, видят в Роксолане русскую, так как роксоланами называли в Западной Европе славян, живших по побережьям Дона; другие, преимущественно французы, основываясь на комедии Фавара «Три султанши», утверждают, что Роксолана была француженкой. То и другое совершенно неверно: Роксолана — истинная турчанка. Ещё девочкой она была куплена для гарема на невольничьем базаре одалыками.

В начале царствования Сулеймана султаншей-валилде была грузинка Босфорона, родившая ему наследника Мустафу; Босфорону сменила Зулема, а её — Роксолана, очаровавшая его молодостью, красотой и горячими ласками. В первые пять лет Роксолана родила сыновей Мехмеда, Баязида, Селима и Джангира и дочь Мириам. Они ещё более привязали султана к любимице, и тогда Роксолана приступила к осуществлению своего тайного замысла — возвести на престол Оттоманской империи вместо Мустафы сына своего, Баязида, обожаемого ею до безумия, особенно после смерти его старшего брата, скончавшегося в младенчестве.

Роксолана действовала с тем умом и тактом, которые свойственны женщине, не сомневающейся в своей власти над мужчиной. Выдав четырнадцатилетнюю дочь Мириам за великого визиря Рустама-пашу, Роксолана без труда склонила его на свою сторону и приобрела в нём самого верного клеврета и сподвижника.

Осенью 1542 года в отсутствие Сулеймана, бывшего в походе в Венгрии, Роксолана, призвав к себе муфтия, стала советоваться с ним о своём намерении построить великолепную мечеть с богадельней (имаретом) ради спасения души своей и в угоду Аллаху. Муфтий, одобрив благое намерение, заметил любимице султана, что постройка мечети не может послужить ей во спасение души, так как по закону всякое доброе деяние рабыни вменяется в заслугу её повелителю и что только свободная женщина властна в своих поступках. Роксолана прекрасно знала о существовании этого закона, тем не менее выказала глубокое огорчение и в течение нескольких дней была грустна и задумчива.

Сулейман, вернувшись в Константинополь, не узнал в Роксолане прежней весёлой, страстной красавицы. Равнодушный к недавнему зрелищу проливаемой крови, глухой к мольбам матерей и жён и воплям истязаемых младенцев, Сулейман был тронут слезами и воздыханиями своей Роксоланы и спросил о причине её грусти.

«Причина моей тоски, — отвечала фаворитка, — мысль, что я раба и лишена всех прав человеческих!»

Сулейман, готовый за улыбку Роксоланы поработить целое царство или, наоборот, освободить из-под своего ига тысячи невольников, тотчас же объявил ей, что слагает с неё позорное звание рабыни и дарует ей желанную свободу. Прежняя улыбка засветилась на лице Роксоланы, и с небывалой нежностью, осыпав поцелуями руку повелителя, она быстро удалилась в свои покои. Настала ночь. Евнух, присланный к Роксолане с приглашением в опочивальню повелителя правоверных, принёс ему решительный отказ. Разгневанный Сулейман потребовал привести ослушницу на свою половину и спросил, что значит это неповиновение?

«Оно означает мою покорность велениям Аллаха! — отвечала Роксолана. — Раба исполняет приказания господина, но женщина свободная грешит, разделяя ложе с незаконным мужем… Ты ли, высокий образец для всех правоверных, нарушишь заповедь пророка?»

Сулейман призадумался, послал за муфтием, и тот одобрил действия Роксоланы, подтвердив, что они согласуются с законом Магомета.

Через два дня Роксолана была объявлена законной супругой своего государя с предоставлением ей всех привилегий султанши-валиде. Так Роксолана достигла той высоты, с которой могла властвовать над Оттоманской империей, направляя волю султана. Говоря о Роксолане, можно всерьёз подумать, не «обнесла» ли султанша Сулеймана каким-нибудь приворотным зельем, тем самым словно цепями приковав к себе его сердце.

Отправив сына Джангира в Диарбекир, где он сошёлся с Мустафой, Роксолана принялась восторженно восхвалять своему супругу добродетели его наследника тем вкрадчивым голосом и в таких выражениях, которые даже в отцовском сердце могут возбуждать зависть и ревнивые опасения. Она говорила, например, что народ ждёт не дождётся дня, когда их обожаемый Мустафа взойдёт на отцовский престол, что войска готовы пролить за него кровь, что даже соседние персияне, где правит Мустафа, готовы сражаться за него, если понадобится. Роксолана напомнила, как горько было султану Баязиду II, когда против него взбунтовался Селим, отец Сулеймана, хотя кроткий и благородный Мустафа, конечно, на это не способен…

Разжигая этими речами в сердце отца ненависть и подозрительность к сыну, Роксолана приказала своему зятю уведомить пашей, подвластных Мустафе, чтобы они как можно чаще извещали Сулеймана о его добрых делах и заботах о народе. Правители малоазиатских областей, повинуясь великому визирю, засыпали диван посланиями, переполненными похвалами наследнику Сулеймана. Эти послания Роксолана показывала султану в те минуты, когда ему казалось, что сын не способен поднять мятежа. «Как его все любят! — говорила при этом Роксолана. — Его, право, можно назвать не наместником, но государем; паши повинуются ему, как велениям самого султана. Хорошо, что он не употребляет во зло своего влияния, но, если бы на его месте был человек лукавый, честолюбивый, тот мог бы…»

Коварная женщина жадно следила за действием яда своих речей на Сулеймана и видела, что каждое слово жгучей каплей впивалось в его сердце. С другой стороны, Баязид и Селим, допущенные отцом ко двору, выказывали ему покорность, осыпая его нежными ласками…

Волнения, возникавшие в Персии, заставили Сулеймана послать в соседние области наблюдательный корпус. Им командовал Рустам-паша, который имел также тайный приказ умертвить Мустафу. Зять Роксоланы по прибытии на место отписал султану, что в Сирии настроение умов самое враждебное, что не только все паши, народ и войска намерены провозгласить Мустафу турецким султаном, но даже в полках, подчинённых ему, Рустаму, ощущается опасное волнение. Усмирить грозящее восстание, по мнению доносчика, может только сам Сулейман.

Сулейман перед отъездом в Алеппо получил от муфтия фетфу (разрешение) умертвить мятежника, без страха ответить за то на страшном суде. Участи Мустафы подвергся в Бруссе и его малолетний сын; путь для Баязида к престолу был открыт. Одновременно с устранением наследника Сулеймана умер и друг Мустафы, Джангир, сын Роксоланы; от горя — говорят романисты, от яда — свидетельствуют историки. Кровавые эти события совершились летом 1553 года.

По наущению матери Баязид вскоре после смерти Мустафы отыскал человека одних с ним лет и удивительно на него похожего. Золотом и клятвенными уверениями в совершенной безопасности Баязид убедил двойника Мустафы выдать себя за убиенного, якобы спасшегося от смерти. Весной 1554 года Никополис, прибрежья Дуная, Валахия и Молдавия были взволнованы вестью, что Мустафа жив, его видели многие, он призывал к восстанию и к свержению Сулеймана. Видевшие и слышавшие самозванца, обманутые сходством, передавали жителям городов и деревень, будто Мустафа, в прошлом году приглашённый отцом в Алеппо, не сам явился к нему, а послал вместо себя раба, как две капли воды похожего на него: сам же бежал из азиатской Турции в европейскую. Появились отряды мятежников, вскоре слившиеся в целую армию. Самозванец, как говорила молва, намеревался идти прямо на Константинополь, захватить Сулеймана и расправиться с ним, с Роксоланой и всем её семейством.

Ахмет-паша с войсками двинулся навстречу войску лже-Мустафы, рассеял его, самозванца же захватил в плен — чего никак не ожидали ни Баязид, ни Роксолана. Они рассчитывали на одно из двух: либо самозванцу удастся овладеть Сулейманом и тогда после смерти того и другого Баязид займёт место отца, либо двойник Мустафы, убитый в сражении, унесёт тайну заговора в могилу, а Сулейман окончательно убедится в виновности сына, убитого по подозрению.

Пленение самозванца разрушило все эти планы. Под пытками самозванец чистосердечно сознался в обмане и указал на Баязида как на главного виновника восстания. Лже-Мустафу по повелению Сулеймана утопили, а Баязид был призван к ответу. Ахмет-паша, ненавидевший его и Роксолану, уличил изменника; чауши ждали только знака султана, чтобы накинуть на Баязида позорную петлю… Но Сулейман медлил, тронутый мольбами и слезами Роксоланы, — и Баязид был помилован, и сама Роксолана не утратила в глазах своего супруга своей прелести!..

С этой минуты Роксолана, не боясь ни врагов, ни соперников, смотрела на своего Баязида, как на государя, хотя и будущего. Но другого мнения придерживался второй её сын Селим, завидовавший брату и выжидавший удобного момента для расправы с ним. Об этом соперничестве, погубившем Баязида, возможно, и не подозревала, казалось, всё предусмотревшая, Роксолана. Она умерла в 1558 году, оплаканная неутешным Сулейманом, и была погребена с подобающими почестями. Да и кто осмелился бы запятнать память Роксоланы в глазах её супруга?

Сулейман не разочаровался в ней ни при её жизни, ни после её смерти…
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное про перевод часов
Растения и животные рекордсмены
Интересное про рыбалку
Интересное о жемчуге
Анна Ярославна
Большая Ступа в Санчи
Великий князь киевский, креститель Руси, Владимир Святой
Мечеть Кувват уль-Ислам и минарет Кутб Минар в Дели
Категория: Знаменитые любовницы | (27.07.2013)
Просмотров: 846 | Теги: знаменитые любовницы | Рейтинг: 5.0/1