Карл VII

Карл VII | Умный сайт
Главная » Статьи » Знаменитые любовники

Карл VII
Карл VII

     В 1422 году в Пуатье своим королем арманьяки провозгласили Карла VII. Франция в то время была официально разделена на две части. В одной из них правил французский король Карл VII, в другой от имени несовершеннолетнего англичанина Генриха VI – регент герцог Бедфордский. Гражданская война между арманьяками и бургиньонами разразилась с новой силой.

В сентябре 1435 года скончалась Изабелла Баварская, поддерживавшая бургиньонов и Генриха VI. Через пять месяцев после ее смерти Париж сдался коннетаблю Ришмону, а Карл VII наконец смог беспрепятственно войти в свою столицу. Минуло еще восемь лет, в течение которых продолжались военные действия между Англией и Францией. Франция постепенно восстанавливала свои прежние границы. 28 мая 1444 года было подписано перемирие с Англией. Король наконец получил возможность перевести дух. Теперь он мог подумать о том, как поразвлечься. Со свойственной ему страстностью – в молодости у него была тысяча любовных похождений, и ему удавалось частенько изменять своей супруге, королеве Марии, – стал заглядываться на молодых фрейлин.

Первая, привлекшая его внимание, была мадам де Жуаез. Она была общепризнанной красавицей. Ее наряды были самыми богатыми и изысканными в королевстве. Ее платья были обшиты редким мехом; драгоценности, которые она носила, могла позволить себе лишь королева.

Карл VII, встретив однажды мадам де Жуаез в коридоре, жестами и нежными словами сделал ей нескромные предложения. Хитрая красавица притворилась, будто смущена. Она прекрасно знала, что ей надо делать, и принялась кокетничать, стараясь вызвать нежную страсть в Карле. Но такие игры могут привести к непредсказуемым последствиям: однажды утром молодая женщина поняла, что влюбилась в короля, и поняла, что попала в собственную ловушку. Мадам де Жуаез старательно скрывала свои чувства, но любопытное происшествие раскрыло их Карлу VII. Это случилось в Шинонском лесу во время верховой прогулки, которые обычно совершались королевским двором перед заходом солнца. Королю удалось увлечь за собой мадам де Жуаез, и они немного отделились от свиты. Карл VII стал в привычной для себя манере вести с ней вольные речи, пытаясь завоевать ее расположение, о чем он страстно мечтал. Когда он, увлеченный собственной речью, наклонился к мадам де Жуаез, чтобы шепнуть ей на ухо слова признания, его лошадь, чего-то испугавшись, вдруг стала на дыбы. Если бы Карл не проявил впечатляющую силу духа, животное могло бы рухнуть на землю, подмяв его под себя. Мадам де Жуаез, увидев это, сильно побледнела, она так испугалась, что едва не упала в обморок.

Взволнованный король ненадолго лишился дара речи. Что касается мадам де Жуаез, она дрожала всем телом и молчала вплоть до возвращения в Шинон. Едва прибыв в Шастель, они, не произнеся ни слова, обнялись и провели вместе ночь.

Их роман, бурный и страстный, длился до того дня, как Карл VII познакомился с фрейлиной королевы Сицилии. Она была так прекрасна, «что он страстно желал ее возбудить и думал, что его мечты могли осуществиться лишь во сне».

Очарованный, он с восторгом созерцал ее пепельного цвета волосы, голубые глаза, совершенный нос, очаровательный рот, обнаженную грудь. Наконец, Карл спросил ее имя.

«Я дочь Жана Соре, зовут меня Агнесса Сорель, – ответила фрейлина».

Ничего не ответив, король направился в свои апартаменты. Казалось, никогда в жизни он не был так влюблен. Агнесса поразила Карла VII своей красотой, и он поднялся к себе в состоянии, близком к экстазу.

В тот же вечер Карл VII попытался заявить о своих нежных чувствах Агнессе, но молодая девушка убежала с испуганным видом, который только распалил в короле желание. В течение нескольких дней его вздувшиеся вены на висках служили предметом разговоров при королевском дворе.

Но однажды утром наблюдательные придворные заметили, что у короля обычный вид, и все поняли, что красавица Агнесса уже не проводила ночи в одиночестве. Мадам де Жуаез, когда ей сообщили, что она попала в немилость, слегла от ревности и от огорчения, а не на шутку встревоженный муж заставил ее даже принять лекарства, желая вернуть супругу к радостям жизни. Эти лекарства оказали превосходный эффект! Через пятнадцать дней мадам де Жуаез стала любовницей господина де Ла Тремуйля…

Через несколько месяцев о любовной связи короля и дамы из Фроманто знал весь двор. Одной королеве не было ничего известно. Но однажды вечером Мария Анжуйская встретила фаворитку короля, прогуливавшуюся по одному из коридоров дворца с обнаженной грудью. Такой вольный вид кое о чем говорил, и это дало королеве пищу для размышлений. И Мария Анжуйская стала наблюдать за своим супругом. Карл был очень осторожен, и летописец Жан Шартье сообщал, «что никто никогда не видел Агнессу, целующейся с королем…» Но все были вынуждены признать, что между ними существовали тайные интимные отношения, ибо в 1445 году красавица почувствовала, что беременна…

Добрая и снисходительная королева смирилась с изменой мужа и стала поддерживать теплые отношения с его любовницей. Они даже вместе гуляли, слушали музыку и, ведя светские беседы, обедали, что очень радовало Карла VII, для которого не было большего удовольствия, чем видеть полное согласие вокруг…

В течение нескольких лет король, судя по отзыву папы Пия II, «не мог прожить и часа без своей прекрасной подруги» и был явно больше озабочен совершенствованием своего любовного мастерства, чем ведением государственных дел».

В результате в 1448 году Франция была обременена чрезмерными налогами, а Агнесса Сорель имела к этому времени троих детей.

Фаворитка скончалась так неожиданно, что в народе говорили: «Агнесса Сорель была отравлена». И поскольку в такого рода делах нужно было найти виновника, этим человеком стал дофин Людовик, будущий Людовик XI, которого и стали обвинять в убийстве фаворитки своего отца. Сразу вспомнили о том, что наследник короны всегда презирал Агнессу Сорель, влияния которой на короля опасался, и что однажды в Шиноне, выйдя из себя, даже отвесил ей пощечину, прокричав: «Клянусь Богом, от этой женщины все наши несчастья!»

Летописец Монстреле писал: «Ненависть Карла VII к Людовику привела к тому, что принц неоднократно бранил своего отца и выступал против него из-за красавицы Агнессы, которая была в большей милости у короля, чем сама королева. Поэтому дофин ненавидел фаворитку и со злости решил ускорить ее смерть…»

После смерти фаворитки прошло восемнадцать месяцев, когда Жанна де Вандом, придворная дама, подтвердила под присягой, что королевский министр финансов отравил Агнессу Сорель. Карла VII эти слова очень взволновали, и он немедленно назначил расследование. Через неделю Жака Кера арестовали, и он предстал перед судом в довольно-таки странной компании: к примеру, в ней были бывший главарь Живодеров и итальянский авантюрист с более чем сомнительным прошлым.

Этот арест, удививший все королевство, был на руку многим. Ведь министр финансов был не только кредитором короля; он выдавал довольно крупные ссуды большинству знатных вельмож, приближенных ко двору, и некоторые из них уже решили, что его осуждение позволит им быстрее уладить свои дела. Да и судьи поняли, что, если они приговорят его к пожизненному заключению, им будет признательно множество господ. Процесс начался, естественно, с того, что Жаку Керу предъявили обвинение в отравлении Агнессы Сорель. Но доказательства, представленные мадам де Вандом, сразу показались несостоятельными даже самым заклятым врагам министра финансов.

Министра финансов подло стали обвинять во всех грехах и в результате осудили за «растрату казны». Но не желая, чтобы народ догадался, что они окончательно решили отказаться от основного обвинения, судьи коварно заявили: «Что касается отравления, процесс пока еще не дошел до стадии вынесения приговора, о котором всем в ближайшее время сообщат…»

И министр финансов, один из самых главных приближенных короля и один из самых близких и верных друзей Агнессы, был брошен в тюрьму. К счастью, через несколько месяцев ему удалось бежать, и он направился в Рим, где его с удовольствием приютил папа.

После смерти фаворитки Карл VII, который был «от природы страстным и галантным кавалером», нашел новую любовницу – Антуанетту де Меньле, двоюродную сестру Дамы де Боте. Это очень красивая женщина почти сразу понравилась королю. Проявив благоразумие, он решил узаконить присутствие при его дворе этой очаровательной особы и женил на ней Андре де Виллекье, одного из своих близких друзей, который закрыл глаза на неверность супруги.

Отныне для Карла VII, которому уже было сорок восемь лет, наступила вторая молодость. Безумно влюбившись в Антуанетту, он увлекал ее под разными предлогами по четыре-пять раз в день в свою спальню, и ни у кого не вызывало сомнений, чем они там занимались. Он совсем забыл о бедной Сорель. Что он только не делал для своей новой любовницы!

Вот, например, какой обед король дал в ее честь 6 июня 1455 года: «Стол был покрыт зеленой скатертью, края которой украшали перья павлина, переливавшиеся фиолетовым цветом со множеством оттенков. Посреди скатерти возвышалась серебряная башенка, служившая птичьей клеткой, где можно было видеть птиц с позолоченными хохолками и лапками. Во время этого званого обеда ели рагу из оленя, мясо лани, фаршированных цыплят, жаркое из телятины под немецким соусом, пироги, осетрину и кабанину. Обед проходил с участием трубачей и менестрелей, развлекавших гостей».

Не только король щедро осыпал подарками прекрасную Антуанетту. Сама королева великодушно дарила ей к праздникам роскошные подарки, о чем свидетельствует книга расходов королевского двора. Однажды, например, она подарила ей хрустальную вазу, украшенную золотыми листочками…

Вскоре страстному Карлу VII показалось недостаточным иметь лишь одну любовницу. Однажды король, чей любовный пыл с годами все более и более возрастал, позвал к себе Антуанетту де Меньле и спросил у нее, не известны ли ей какие-нибудь очаровательные особы с приятными лицами и фигурами, которые согласились бы посещать его спальню поодиночке или даже вместе.

Новой фаворитке был хорошо известен ненасытный аппетит своего любовника и его тяга к подобного рода развлечениям. Тем не менее она спросила: «Почему же у вас, государь, неожиданно возникло желание иметь сразу несколько партнерш?»

«Потому что, – ответил Карл, – это полностью удовлетворит мою страсть».

Антуанетта была не так уж сильно влюблена в Карла VII. Она часто капризничала и ловко пользовалась этим, получая от короля драгоценности, которые тут же передавала мужу. Она была готова на все, лишь бы жизнь, которую она вела, продолжалась как можно дольше. И для нее не представляло особого труда выполнить требования любовника.

Кстати, она сама не питала отвращения к такого рода развлечениям. Начиная с этого дня, Антуанетта стала умолять разделить ложе с королем всех молоденьких особ «с приятными фигурками», которые имели честь с ней говорить.

Вот, впрочем, что об этом писал летописец Жан дю Клерк: «Дама де Виллекье (Антуанетта де Меньле) однажды встретила в гостях у мадам де Жанлис дочь берейтора из города Арраса, которого звали Антуаном Ребрев. Эта молодая девушка, имя которой было Бланш, была очень привлекательна. Дама де Виллекье попросила мадам де Жанлис доверить эту девушку ей. Но та отказалась, сославшись на то, что не может распоряжаться ребенком без разрешения отца. И немедленно отправила Бланш в Аррас. Когда Антуан де Ребрев узнал о желании фаворитки короля, он поспешил дать согласие на просьбу Антуанетты де Меньле и поручил своему сыну Жаку, молодому и красивому 27-летнему берейтору, отвезти сестру, которой было лишь восемнадцать лет, ко двору короля по приказу дамы де Виллекье. Девушка прибыла во дворец во вторник. И в тот же вечер очень довольный король отправился на ночлег с юной Бланш и дамой де Виллекье».

Через несколько дней Карл VII вновь позвал свою фаворитку. Он признался ей, что для полного удовлетворения своей страсти нуждался в еще более пикантных развлечениях. И тогда Антуанетта вновь отправилась на свою охоту и поручила всем странствующим торговцам сообщать ей о всех молодых прелестных девушках, проживающих в тех краях, куда попадали путники.

Благодаря своей тщательной работе Антуанетта вскоре собрала при дворе целый гарем привлекательных девиц, что вызвало настоящий восторг у французского короля. С этого времени ночи в резиденции Сен-Поль стали еще более бурными. И по Парижу прокатилась молва, что Карл VII предавался самому постыдному разврату в компании с распутными девицами. Впрочем, эти разговоры нашли отражение у многих летописцев.

Например, Жан дю Клерк писал: «После смерти красавицы Агнессы король Карл пригласил на ее место ее племянницу, которую он выдал замуж за сеньора де Виллекье и которая была такой же красавицей, как и ее тетя. Кроме того, пять или шесть самых красивых девиц королевства повсюду сопровождали Карла, одеваясь богаче королевы. Они вели чересчур роскошный и развратный образ жизни, и все это за счет короля. Такой роскошной жизни не позволяла себе еще ни одна королева».

Другой историк XV века, Клод де Сейсель, еще более открыто выразил свое негодование: «Карл VII, выдворив из Франции своих врагов и восстановив мир в королевстве, не избавился от собственных пороков. В старости он вел до неприличия роскошный и развратный образ жизни в компании женщин, пользовавшихся дурной славой. И его вассалы и слуги, беря пример со своего государя, проводили все время в нежных утехах, танцах, маскарадах и любовных интрижках».

Карл VII, абсолютно безразличный к негодованию своего народа, путешествовал по всей стране в сопровождении гарема. Содержание этой «толпы молодых развратниц» очень дорого обходилось казне. И королева с горечью смотрела на то, как король Франции позорил себя и опустошал казну ради проституток, место которым было не при дворе, а в борделях, содержание которых в окрестностях Парижа было разрешено прево.

Образ жизни короля очень сказался и на нравах его подданных. В течение некоторого времени можно было наблюдать всеобщее любовное помешательство, которое коснулось даже самых целомудренных людей. Духовники, монахи, судьи, люди всех рангов и сословий обзавелись наложницами и, не стыдясь, афишировали это, чем сильно удивляли иностранцев, находившихся проездом в Париже.

Даже Маттье в своей поэме «Матео-двоеженец» не смог удержаться от негодования: «Тот, кто привел на продажу в храм свою лошадь, тем самым повел бы себя непристойно, и женщины, приходящие в церковь якобы для молитвы, а на самом деле торгующие своим телом, не более ли они виновны, не превращают ли они храм Божий в публичный дом?»

О безразличном отношении духовенства Франции к существующему положению дел очень скоро стало известно.

«Эти священники, наверное, сами находятся во власти нескромных желаний», – сказал папа, который, даже находясь в гневе, умел выбирать пристойные выражения. И решив положить конец этому разврату, о котором уже начинала говорить вся Европа, он отправил грозное письмо скверным пастухам, уделявшим так мало внимания своим овцам…

В своем послании папа приказал «изгнать из своего стада лошадок дьявола», которых они приютили у себя не в силу христианского милосердия, а в неблаговидных интересах. И более дружелюбным тоном напомнил им, что согласно канону, появившемуся в ходе церковного Собора в Аугсбурге, «клирикам запрещалось обзаводиться любовницами».

Церковники были пристыжены и решили исправиться, поскольку их к этому принуждал 45-й канон церковного Собора в Толедо. Они продали женщин, с которыми грешили, что примирило их с папой и слегка наполнило их карманы.

Любовные подвиги, которые без устали совершал Карл VII, были по достоинству оценены его народом. В обиход даже вошло следующее выражение, которое относилось к красивой девушке: «Ей самое место в постели короля». И это выражение так часто повторялось, что однажды хитрые родители одной из красавиц (по крайней мере, они не были наивны), решив, что их наследница может разбогатеть, сами направили ее к Карлу VII.

«Можно сделать приятное для того, кто столько сделал для Франции», – сказали они.

Красавице был устроен такой теплый прием, что, узнав об этом, другие родители, в свою очередь, тоже стали посылать своих прелестных дочерей в замок в Шиноне.

А вскоре появилась любопытная традиция, о которой нам сообщил автор «Мартиньенских летописей»: «В связи с тем, что король был очень занят, отвоевывая большую часть королевства, он попросил, чтобы его подданные направляли самых красивых девушек, которые им встретятся, прямо к нему…»

Конечно, любовные интрижки короля сказались на его здоровье, но не они явились основной причиной его болезни. Зная о том, с каким нетерпением его сын, дофин Людовик, ждал того времени, когда сможет овладеть троном, Карл VII боялся отравления. Эта навязчивая идея заставила его полностью отказаться от приема пищи в течение нескольких месяцев. И 22 июля 1462 года король, снискавший себе славу благодаря двум женщинам, Жанне д'Арк и Агнессе Сорель, умер от истощения в окружении плачущих наложниц.
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное о зубной пасте
Интересное про Max Factor
Интересное о еде и продуктах
Интересное про штопор
Григорий Сковорода
Марк Захарович Шагал
Василий Васильевич Верещагин
Кафедральный собор в Мехико
Категория: Знаменитые любовники | (30.06.2013)
Просмотров: 532 | Теги: знаменитые любовники | Рейтинг: 5.0/1