Нерон

Нерон | Умный сайт
Главная » Статьи » Знаменитые монархи

Нерон
Нерон

     Нерон, или Луций, как его звали в детстве, принадлежал от рождения к древнему патрицианскому роду Домициев Агенобарбов. Отец его, Гней Домиций Агенобарб, был человек буйный и порочный. При Тиберии он обвинялся и в оскорблении величества, и в разврате, и в кровосмешении с сестрой своей Лепидой, но смена правителей его спасла. Он скончался в 37 году от водянки. Мать Нерона Агриппина, женщина вероломная и жестокая, известна была тем, что открыто находилась в сожительстве с братом своим Гаем Калигулой, а потом была им сослана за разврат. Говорят, что Агенобарб в ответ на поздравления друзей по случаю рождения сына, отвечал, что от него и Агриппины ничего не может родиться, кроме ужаса и горя для человечества. Слова его оказались пророческими.

Трёх месяцев Луций потерял отца, мать его вскоре была сослана, а на их имущество наложил руку Калигула, так что первые годы его прошли в нищете и нужде в доме тётки Лепиды. Но когда Клавдий принял власть, ему не только возвращено было отцовское имущество, но и добавлено наследство его отчима Пассиена Криспа. А благодаря влиянию и могуществу матери, возвращённой из ссылки и восстановленной в правах, он достиг видного и высокого положения. В 49 году Агриппина стала женой Клавдия, в 50 году тот усыновил Луция под именем Тиберия Клавдия Нерона, хотя у него был и собственный сын Британик, лишь немного моложе пасынка. Воспитателем Нерона был назначен известный философ Луций Анней Сенека. В 53 году Нерон женился на дочери Клавдия Октавии, а год спустя, после смерти Клавдия (отравленного Агриппиной), он объявлен был в завещании его наследником.

Поначалу Нерон был во всём послушен своей матери. Но влюбившись в 55 году в вольноотпущенницу по имени Акте, стал понемногу выходить из-под опеки Агриппины. Поскольку известно было, что к своей жене Октавии он всегда испытывал неодолимое отвращение, никого не удивила эта связь принцепса с блестящей гетерой. Но Агриппина, едва до неё дошли слухи об Акте, накинулась на Нерона со всем женским неистовством. И чем яростнее она осыпала его упрёками, не желая выжидать, когда он одумается или пресытится, тем сильнее распалялась в нём страсть, пока он совсем не вышел из повиновения. Таким образом, Агриппина навсегда лишилась расположения сына, хотя при более благоразумном поведении могла бы ещё долгое время руководить им. В её горячности видели не столько гнев матери, сколько ревность влюблённой женщины, покинутой своим любовником.

Вне себя от ярости Агриппина сказала однажды, что Британик, её пасынок, уже подрос, что он кровный сын Клавдия и достоин того, чтобы унаследовать отцовскую власть. Встревоженный этими словами, Нерон стал размышлять о неукротимом характере брата и о том, что тот имеет немало сторонников. В конце концов он устранил его с помощью яда. После этого наглость, похоть, распущенность, скупость, жестокость стали проявляться в его поведении. Как только смеркалось, он надевал накладные волосы или войлочную шапку и шёл слоняться по кабакам или бродить по переулкам. Забавы его были небезобидны: людей, возвращавшихся с ужина, он то и дело колотил, а при сопротивлении наносил им раны и сбрасывал в сточные канавы.

В 58 году Нерон увлёкся Поппеей, женой своего друга Оттона. По свидетельству Тацита, она была знатна, красива и богата, но с ранней юности поставила все эти достоинства на службу своему любострастию и своему тщеславию. Едва познакомившись с Нероном, она сделала вид, что покорена его красотой и не в силах противиться нахлынувшей на неё страсти. Принцепс вскоре попал в её сети и сделался её любовником. Под влиянием этой женщины семена пороков стали быстро прорастать в его душе. Именно Поппея в 59 году толкнула Нерона на убийство матери, так как не надеялась при жизни Агриппины добиться его развода с Октавией и бракосочетания с ней самой. После нескольких неудачных попыток отравить её Нерон послал на виллу матери отряд убийц. Говорят, что Агриппина, увидев их, пыталась сначала умолить о пощаде, но, заметив, как центурионы обнажают мечи, подставила им живот и воскликнула: «Поражай в чрево!». Её убили, нанеся множество ран.

Окончательно избавившись от опеки, Нерон изгнал Октавию, объявив, что она бесплодна, и тотчас же сочетался браком с Поппеей. Но даже добившись своего, Поппея не перестала преследовать прежнюю соперницу: она побудила одного из слуг Октавии обвинить госпожу в связи с рабом. Началось следствие, которое, хоть и велось со многими злоупотреблениями, не смогло доказать этой наглой клеветы. Тогда Аникет, убийца Агриппины, снова поспешил оказать Нерону грязную услугу и стал повсюду распространяться о том, что Октавия была его любовницей. Несчастную заточили на острове Пандатерии, а спустя несколько дней объявили, что она должна умереть. Поскольку сама она никак не хотела покончить с собой, ей насильно вскрыли вены на руках и ногах. Поппея даже этим не была удовлетворена: в ознаменование своего торжества она велела отрезать Октавии голову и привезти её в Рим.

После этого принцепс предался самому необузданному разврату. И сам он, и его приближённые давали множество пиров, на которых забывались всякие приличия. Пиршества Нерон затягивал с полудня до полуночи, время от времени освежаясь в купальнях; пировал он и при народе, на искусственном пруду или в Большом цирке, где прислуживали гетеры и танцовщицы со всего Рима.

Наблюдая за этими безумствами, римляне в ужасе ожидали возмездия со стороны богов, и действительно, в этот самый год в столице разразился невиданный по силе пожар, уничтоживший большую часть города и погубивший бесчисленное множество людей. Впрочем, и в этой беде обвиняли принцепса. Говорили, что ему претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки, поэтому он и велел поджечь Рим, притом настолько открыто, что многие консуляры ловили у себя во дворах его слуг с факелами и паклей, но не осмеливались их трогать. Шесть дней и шесть ночей свирепствовало бедствие, а народ искал убежища в каменных памятниках и склепах. Нерон смотрел на пожар с Меценатовой башни, наслаждаясь, по его словам, великолепным пламенем, и в театральном одеянии пел «Крушение Трои».

Страшное бедствие позволило осуществить давнюю мечту принцепса — отстроить Рим заново. В постройках, как и во всём прочем, он не знал меры. От Палатина до самого Эсквилина он велел выстроить дворец, назвав его сначала Проходным, а потом, после пожара и восстановления, — Золотым. О размерах его и убранстве достаточно сказать, что прихожая в нём была такой высоты, что в ней стояла колоссальная статуя императора ростом в 120 футов, площадь его была такова, что тройной портик по сторонам был в милю длиной; внутри был пруд, подобный морю, окружённый строениями, подобными породам, а затем — поля, пестреющие пастбищами, лесами и виноградниками, и на них — множество домашней скотины и диких зверей. В остальных покоях всё было покрыто золотом, украшено драгоценными камнями и жемчужными раковинами; в обеденных палатах потолки были штучные, с поворотными плитами, чтобы рассыпать цветы, с отверстиями, чтобы рассеивать ароматы; главная палата была круглая и днём и ночью безостановочно вращалась вслед небосводу; в банях текли солёные и серные воды. И когда такой дворец был закончен и освящён, Нерон только и сказал, что теперь наконец он будет жить по-человечески.

Вся не отошедшая к дворцу территория города в дальнейшем застраивалась не так скученно и беспорядочно, как раньше, а с точно отмеренными кварталами и широкими улицами между ними, причём была ограничена высота зданий, дворы не застраивались, а перед фасадами доходных домов возводились скрывавшие их портики. Сами здания Нерон приказал возводить без применения брёвен, сплошь из габийского или альбанского туфа, ибо этот камень огнеупорен; было запрещено сооружать дома с общими стенами, но всякому зданию надлежало быть наглухо отгороженным от соседнего. Все эти меры, принятые для общей пользы, послужили вместе с тем и к украшению города. Чтобы пресечь бесчестящую его молву, что пожар был устроен по его приказу, Нерон, по словам Тацита, приискал виноватых и предал изощрённым казням тех, кого толпа называла христианами. Сначала были схвачены все, кто открыто признавал себя принадлежащими к вере Христа, а затем и великое множество прочих. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачили в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны собаками, распинали на крестах или обречённых на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения.

В 65 году был раскрыт большой заговор, во главе которого стоял Гай Пизон. В него были втянуты многие сенаторы, всадники, воины и даже женщины, как из ненависти к Нерону, так и из расположения к Пизону. Заговорщики держали ответ в оковах из тройных цепей: одни добровольно признавались в преступлении, другие даже вменяли его себе в заслугу — по их словам, только смертью можно было помочь человеку, запятнанному всеми пороками. Дети осуждённых были изгнаны из Рима и убиты ядом или голодом. После этого Нерон казнил уже без меры и без разбора кого угодно и за что угодно. По площадям, домам, селениям и ближайшим муниципиям рыскали пехотинцы и всадники. Отсюда непрерывным потоком гнали они толпы закованных в цепи и приводили их ко входу в сады. И когда задержанные входили туда и подвергались допросу, им вменялись в преступление радость, обнаруженная когда-то при виде того или иного из заговорщиков, случайный разговор, уличные встречи, совместное присутствие на пиршествах или на представлении. Воспользовавшись случаем, Нерон послал приказ покончить с собой всем своим врагам, которых прежде не решался тронуть и которые лишь слегка касались или даже вообще не были замешаны в заговоре. Вскоре после этого Нерон убил жену Поппею, ударив ногой больную и беременную, когда слишком поздно вернулся со скачек, а она встретила его упрёками. В 66 году Нерон велел казнить Антонию, дочь Клавдия, которая после смерти Поппеи отказалась выйти за него замуж, обвинив её в подготовке переворота. Пасынка своего Руфрия Криспина, сына Поппеи, он велел утопить в море во время рыбной ловли, так как слышал, что мальчик, играя, называл себя полководцем и императором. Затем он женился на Статилии Мессалине, муж которой Аттик Вестин был незадолго до этого казнён.

Вскоре все греческие города, в которых бывали музыкальные состязания, зная о горячем увлечении принцепса пением, постановили послать ему венки кифаредов. Он принял венки с великой радостью, а послов, прибывших с ними, допустил к себе прежде всех и даже пригласил на дружеский обед. За обедом некоторые из них упросили его спеть и наградили шумными рукоплесканиями. Тогда он заявил, что только греки умеют его слушать, и только они достойны его стараний. Без промедления он собрался ехать в Грецию и пустился в путь. Тотчас по приезде он выступил в Кассиопе с пением перед алтарём Юпитера, а потом объехал одно за другим все состязания. Для этого он велел в один год совместить праздники самых разных сроков, хотя бы их пришлось повторять, и даже в Олимпии, вопреки обычаю, устроил музыкальные игры. Когда Нерон пел, никому не дозволялось выходить из театра, даже по необходимости. Поэтому, говорят, некоторые женщины рожали в театре, а многие, не в силах более его слушать и хвалить, перебирались через стены, так как ворота были заперты, или притворялись мёртвыми, чтобы их выносили на носилках.

Из Греции Нерон отправился в 68 году в Неаполь, где выступил когда-то в первый раз, и въехал в город на белых конях через пролом в стене, по обычаю победителей в играх. Таким же образом вступил он и в Акций, и в Альбан, и в Рим. В столицу он въезжал на той колеснице, на которой справлял триумф Август, в пурпурной одежде, в расшитом золотыми звёздами плаще, с олимпийским венком на голове и пифийским — в правой руке; впереди несли остальные венки с надписями, где, над кем и в каких трагедиях или песнопениях он одержал победу, позади шли его хлопальщики, крича, что они служат Августу и солдатами идут в его триумфе. Он прошёл через Большой цирк, где снёс для этого арку, через Велабр, форум, Палатин и храм Аполлона; на всём его пути люди приносили жертвы, кропили дорогу шафраном, подносили ему ленты, певчих птиц и сладкие яства. Священные венки он повесил в своих опочивальнях возле ложа и там же поставил свои статуи в облачении кифареда. Но и после этого он нимало не оставил своего усердия и старания: ради сохранения голоса он даже к солдатам всегда обращался лишь заочно через глашатая; занимался ли он делами или отдыхал, при нём всегда находился учитель пения, напоминавший ему, что надо беречь горло и дышать через платок. И многих он объявлял своими друзьями или врагами, смотря по тому, охотно или скупо они ему рукоплескали.

Между тем правлению Нерона приходил конец. Высадившись в Неаполе, он узнал о восстании галльских легионов во главе с Виндексом. Затем к восстанию присоединились испанские легионы во главе с Гальбой. Узнав об этом, Нерон рухнул и в душевном изнеможении долго лежал как мёртвый, не говоря ни слова; а когда опомнился, то, разодрав платье, колотя себя по голове, громко кричал, что всё уже кончено. Успокоившись затем немного, он сместил обоих консулов и один занял их место. Но и здесь принцепс остался верен себе — готовясь к галльскому походу, он прежде всего позаботился собрать телеги для перевозки театральной утвари, а наложниц, сопровождавших его, велел остричь по-мужски и вооружить секирами и щитами как амазонок. В разгар приготовлений пришло известие, что и остальные легионы — и на востоке и на западе — отложились и готовы выступить против Рима. В ужасе Нерон стал готовиться к бегству и упрашивал преторианцев последовать за ним, но те отказались. До вечера он колебался между различными планами: то хотел отдаться в руки Гальбы, то обратиться с мольбой к народу, то ехать в Египет. Дальнейшие размышления он отложил на следующий день. Но среди ночи, проснувшись, он увидел, что телохранители покинули его. Вскочив с постели, он послал за друзьями и, ни от кого не получив ответа, сам пошёл по их покоям. Все двери были заперты, никто не отвечал; он вернулся в спальню — оттуда уже разбежались и слуги. Нерон, как был босой, в одной тунике, накинув тёмный плащ, закутав голову и прикрыв лицо платком, вскочил на коня; с ним было лишь четверо спутников. Впятером они пробрались в усадьбу вольноотпущенника Фаона между Соляной и Номентанской дорогами. Плащ принцепса был изорван о терновник, когда он захотел пить, ему пришлось утолять жажду из какой-то лужи. Фаон укрыл его в жалкой каморке, где лежала тощая подстилка, прикрытая старым плащом. Когда Нерон захотел есть, ему предложили грубый хлеб, когда же он обратился за советом, эти последние, ещё оставшиеся ему верными друзья предложили ему покончить с собой и тем избежать позора. Он велел снять с него мерку и по ней вырыть у него на глазах могилу, собрать куски мрамора, какие найдутся для надгробья, принести воды для обмывания трупа и дров для костра. При каждом приказании он всхлипывал и всё время повторял: «Какой великий артист погибает!» Пока он медлил, пришло известие, что сенат объявил его врагом и разыскивает, чтобы казнить по обычаю предков. В ужасе он схватил два кинжала, взятые с собой, попробовал остриё каждого, потом опять спрятал, оправдываясь тем, что роковой час ещё не наступил. Только когда сообщили, что к вилле приближаются всадники, он вонзил себе в горло меч. Он ещё дышал, когда ворвался центурион и, зажав платком его рану, сделал вид, что хочет ему помочь. Нерон только и мог ответить «Поздно!» и «Вот она, верность!» — и с этими словами испустил дух.
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное о черепахах
Интересное про викингов
Интересное о фотографии
Самые высокие статуи
Питер Пауль Рубенс
Николай Бердяев
Александр III Македонский
Чингисхан
Категория: Знаменитые монархи | (11.04.2013)
Просмотров: 1188 | Теги: знаменитые монархи | Рейтинг: 5.0/1