Рейфер Льюис Джонсон

Рейфер Льюис Джонсон | Умный сайт
Главная » Статьи » Знаменитые спортсмены

Рейфер Льюис Джонсон
Рейфер Льюис Джонсон

     Для многих главным символом Олимпийских игр является олимпийский огонь, существующий в мистической и мифической традиции, восходящей к временам, предшествующим точке отсчета, определившей начало всей европейской, а значит и американской цивилизаций, дате Рождества Христова и уходящей во тьму веков, когда в Древней Греции Олимпийские игры проводились в честь главы богов – Зевса. В современные времена этот символ, воплощающий в себе неразрывную связь между играми античности и наших дней, переносится от храма Зевса эстафетой бегунов, которых бывает до трех тысяч, каждый из которых зажигает один магниевый факел от другого, а потом последний воспламеняет огромную чашу, где пламя горит все время происходящего раз в четыре года спортивного мероприятия.

Но никто и никогда не проносил олимпийский факел с большим достоинством и гордостью, чем сделал это Рейфер Льюис Джонсон, завершавший эстафету факелоносцев в 1984 году на играх в Лос-Анджелесе. Джонсон, рассматривавший этот последний этап в качестве «одиннадцатого вида десятиборья», получил факел на беговой дорожке из рук Джины Хемфилл, внучки олимпийского титана Джесси Оуэнса, а потом поднялся на самый верх лос-анджелесского Колизея. «Все было похоже на картину, и солнце превращало своими лучами в произведение искусства все происходящее», – вспоминал Рейфер о том, как бегом поднимался наверх с горящим факелом над головой. Оказавшись на самом верху, он неторопливо повернулся, отсалютовав факелом толпе, прежде чем воспламенить газовую струю, вознесшую огонь к олимпийским кольцам, к олимпийскому факелу, установленному над стадионом.

Вернемся к Олимпийским играм 1960 года, где Рейфер Джонсон впервые доказал миру свое упорство, одержав трудную победу, должно быть, в самом упорном сражении из всех, что состоялись в десятиборье за всю олимпийскую историю. Ну а повесть о Рейфере Джонсоне – есть рассказ о борце, способном превзойти себя самого в пылу соревнования.

Конечно, эта сага началась не в 1960 году, а примерно за пятнадцать лет до того, когда семейство Джонсонов перебралось из Хиллсборо, Техас, в Кингсбург, Калифорния, и поселилась в железнодорожном вагоне возле консервного завода. Юный Рейфер посещал расположенную неподалеку Кингсбургскую среднюю школу, где он зарекомендовал себя всесторонним атлетом, набиравшим в среднем 9 ярдов за перенос мяча в качестве футбольного хавбека, имевшим более 0,400 в бейсболе и 17 очков за игру в баскетболе. Но еще лучших результатов он добивался на легкоатлетической дорожке.

Во время обучения на младшем курсе в Кингсбурге тренер Рейфера по легкой атлетике свозил шестнадцатилетнего парня за двадцать пять миль в город Туларе, чтобы посмотреть в деле правившего в ту пору олимпийского чемпиона по десятиборью Боба Матиаса. Молодой Рейфер был в восхищении. «Однако на пути назад меня осенило: я смог бы опередить большинство из парней, участвовавших во встрече. Тогда-то я и решил стать десятиборцем».

Семя попало на подходящую почву, и этот парень, теперь уже 190 с гаком сантиметров ростом и весом 90 кг, стальной брус с поперечным сечением 35 дюймов в талии и 46 дюймов в груди, обратил все свое внимание на десятиборье. И на свои собственные внушительные дарования, среди которых числилось немало необходимых для успеха в декатлоне. Он оттачивал их так хорошо, что выиграл первенство штата – два раза – и добился приглашения в УКЛА.

В возрасте девятнадцати лет, участвуя в Национальном первенстве ААЮ, так сказать по дороге к факелу, он побил мировой рекорд Матиаса. А когда Джонсон добыл золотую медаль Панамериканских игр 1955 года, все сочли его преемником Матиаса и фаворитом в борьбе за чемпионский титул Олимпийских игр 1956 года в Мельбурне. Однако повреждение колена и надрыв мышц живота не позволили Рейферу в должной мере проявить себя в Австралии, и он финишировал вторым за партнером по команде Милтом Кемпбеллом.

За четыре года, разделявшие Олимпийские игры в Мельбурне и Риме, Джонсон, русский спортсмен Василий Кузнецов и тайванец Чуань Куань Янг занялись книгой рекордов, переписывая ее каждый в свою пользу. Первым в мае 1958 года установил мировой рекорд Кузнецов. Потом Джонсон подтвердил свой мировой класс, победив с мировым рекордом 8302:7892 Кузнецова в том же году. В 1959 году Джонсон пострадал в автомобильной аварии, выведшей его из строя на весь сезон. Воспользовавшись отсутствием конкурента, Кузнецов вернул себе мировой рекорд. Проявив сверхъестественные способности к заживлению ран, Джонсон в 1960 году вновь вышел на тропу легкоатлетической войны, победив в первенстве ААЮ, одновременно являвшимся отборочным соревнованием перед Олимпийскими играми, с мировым рекордом в 8683 очка. На этих соревнованиях Янг также превысил мировое достижение Кузнецова.

Такая вот картина складывалась перед Олимпийскими играми 1960 года в Риме, сулившими настоящее представление, в котором главные роли должны были сыграть Джонсон, его партнер по команде УКЛА Янг и Кузнецов.

Однако до начала соревнований произошла любопытная сценка, иллюстрировавшая их личные – и международные – взаимоотношения. Когда все трое разминались перед предстоявшими соревнованиями в десятиборье, Кузнецов подошел к Джонсону и попросил его сфотографироваться с ним. «Конечно, – не отказался Рейфер, – ты, я и Янг». Подобное предложение ставило в затруднительное положение Кузнецова, чья страна не признавала государство Тайвань. Но Джонсон настаивал на своем. И Кузнецову пришлось сдаться. Повернувшись к Янгу, он ухмыльнулся и сказал: «Хорошо, но помни, мы с тобой незнакомы». Так они и снялись – три друга и три лучших десятиборца мира, а миротворец Рейфер оказался посередине. Один из смотревших на них тренеров заметил: «Ну, Рейфер способен сделать все, о чем его попросят». Что тот и доказал в самое ближайшее время.

Утомительные двухдневные соревнования десятиборцев начались в 9 часов утра в понедельник, за два дня до закрытия игр. Уже после завершения трех видов, бега на сто метров, прыжка в длину и толкания ядра, прямо посреди четвертого вида, прыжков в высоту, густые облака, скопившиеся над «Стадио Олимпико», пролили свою ношу. Как написал Джон Кирнан: «Марк Юний Плювиус, он же Потоп, не дождавшись жертвенного ягненка, обрушил всю свою ярость на спортсменов». Словом, разверзлись хляби небесные, и Олимпийский стадион превратился в огромный бассейн, затопивший и поле, и дорожки, смыв стартовые колодки. Сверкала молния, грохотал гром, по «Стадио Олимпико» можно было плавать на корабле, и соревнования приостановили. Наконец после восьмидесятиминутного перерыва десятиборцы вновь приступили к прыжкам и закончили свои состязания уже в 11 часов вечера, проведя четырнадцать часов на стадионе. После пяти видов Джонсон опережал Янга на самую малость, всего 55 очков: 4647 против 4592.

Соревнования возобновились десять часов спустя, в 9 утра, с забега на 110 метров с барьерами, одного из коронных видов Джонсона. Однако уже утомленный Джонсон свалил первый из барьеров и добрался до финиша через 15,3 секунды, что значительно уступало его лучшему времени, 13,9 секунды, в то время как Янг показал время 14,6. Но суммы очков росли, словно внешняя задолженность страны, и Джонсон скомпенсировал свои утраты в беге с барьерами личным достижением в прыжках с шестом, 4,14 метра, а потом метнул копье дальше Янга.

После девяти видов, перед последним, Янг опережал Джонсона во всех шести беговых и прыжковых видах. Но Джонсон, прежде всего являвшийся метателем, настолько доминировал в трех видах метания, что опередил его на 67 очков Теперь оставался последний забег, на 1500 метров, самое суровое из выпадавших когда-либо на долю Джонсона испытаний. Все это заставило его выразиться следующим образом: «Десятиборье – вообще вещь нелепая, но 1500 метров – это чистое безумие».

Обратившись к арифметике, Джонсон вычислил, что располагает в последнем, стайерском для десятиборца, забеге запасом в десять секунд. Это означало, что для того чтобы стать чемпионом Олимпиады, Джонсон, чье лучшее время на 1500 м составляло 4:54,2 и было показано на Олимпийских играх 1956 года, должен был на десять секунд опередить Янга, имевшего личный рекорд в 4.36,0. Посему он выработал план, точный и короткий, как телеграмма: «…держаться рядом с Янгом… и не отпускать его от себя».

И в сырой прохладе римского вечера оба усталых соперника начали свою последнюю схватку за золото, где Янг лидировал и Джонсон повторял каждый его шаг, держась в двух ярдах позади, буквально вцепившись в него как пострадавший при кораблекрушении в какую-нибудь деревяшку. Соперничая со временем и друг с другом, оба спортсмена бежали шаг в шаг, их разделяло расстояние не большее, чем между ладошками внука, которому любимая бабушка доверила держать моток пряжи. Трибуны сперва удивлялись тактике Джонсона, потом оценили ее и одобрительно загудели. Однако Джонсон, уставившийся задумчивым рыбьим взором в затылок Янга, не слышал ничего. В его голове стучал только метроном, отмерявший шаги – его самого и Янга. Тайванец усилием воли попытался оторваться, но не сумел, так как Джонсон словно не знающая жалости тень преследовал соперника, напрягая все свои силы.

Когда начался последний круг, Янг вновь предпринял еще одну, отчаянную попытку уйти от соперника и добиться необходимого отрыва. Но Джонсон, полагаясь на крепость собственных ног, не отставал. Потом, на последнем вираже, Янг попробовал предпринять финишный бросок, но Джонсон, вкладывавший в бег все свои силы, угрюмо держался позади, так и не отпустив Янга больше, чем на четыре-пять ярдов. Обоих уже шатало, последние силы спортсменов таяли на пути к медалям. Уже у самой финишной прямой Янг бросил отчаянный взгляд через плечо, но Джонсон маячил совсем рядом, измученный, он тем не менее так и не отстал. Не отстал он и на финише, проиграв Янгу какую-то долю секунды и показав свой лучший результат в беге на 1500 метров.

И Джонсон, и Янг превысили олимпийский рекорд Милта Кемпбелла, но в итоге золотая медаль досталась Рейферу, вырвавшемуся вперед на 58 очков, 8392:8334.

Потом Джонсон сидел в раздевалке, роняя едва слышные от утомления слова: «Я думал на дистанции только одно: что это последний забег во всей моей жизни. Я так стремился к этой победе, чтобы еще раз пройти через это». И один из величайших атлетов всех времен ушел непобежденным.

Рейфера Джонсона будут вспоминать как одного из величайших олимпийцев. Бывший десятиборец и тренер Университета Айовы Боб Лоусон от лица многих сказал: «На мой взгляд, по своей одаренности и духу бойца Рейфер был одним из величайших спортсменов в мире». Дух его и воспламенил тот факел, который он пронес двадцать четыре года спустя.
Не забудьте поделиться с друзьями
Интересное о Японии
Лучший возраст заведения собаки
Необычные законы
Интересное про пчёл
Семья Терещенко
Неандерталец
Поль Сезанн
Ганс Гольбейн Младший
Категория: Знаменитые спортсмены | (28.05.2013)
Просмотров: 612 | Теги: знаменитые спортсмены | Рейтинг: 5.0/1