» » » Новая кавалерист-девица

Новая кавалерист-девица

Новая кавалерист-девица

     О беспримерной настойчивости и отваге этой удивительной русской девушки в 1915 году писали множество отечественных и зарубежных изданий — во время Первой мировой войны Антонина Тихоновна Пальшина три года носила мужское платье, храбро воевала на фронте и стала Георгиевским кавалером, повторив подвиг знаменитой кавалерист-девицы Надежды Дуровой…

ПОБЕГ НА ФРОНТ

В 1914 году, когда началась Первая мировая, Антонине исполнилось шестнадцать. Худощавая стройная девушка повадками напоминала мальчишку: дома, в деревне под городом Сарапулом на Каме, где она родилась и выросла, её так и прозвали — парень в юбке. Но нужда погнала на заработки, и Антонина оказалась в богатом нефтью южном городе Баку, где устроилась прислугой в семью важного банковского чиновника.

По дороге на базар девушка сворачивала в порт: смотрела, как грузили на пароходы пушки, лошадей и ящики с боеприпасами. А потом серо-зелёной лентой, взблёскивая штыками, по длинному настилу причала тянулись солдаты. Они ехали на Южный фронт, который в народе и газетах успели окрестить «Турецким».

К концу сентября Антонина твёрдо решила уйти на войну: чем она хуже парней? Верхом ездить хорошо умеет, да и смелости не занимать.

Решившись, Тоня начала действовать. Хозяйка заплатила за месяц работы, и девушка побежала на толкучку. Там нашла и сторговала поношенную солдатскую форму. Спрятала покупки в корзину и незаметно пронесла в барскую квартиру. Сапоги и фуражка с грехом пополам годились, а вот форму пришлось ночами перешивать, чтобы подогнать по фигуре. Своими стараниями девушка осталась довольна. Только длинные волосы выдавали, и она безжалостно обкорнала их ножницами. Но получилось плохо и пришлось сбегать в парикмахерскую, где остриглась вообще наголо. Из зеркала на неё смотрел худой, немного курносый паренёк в лихо заломленной набекрень солдатской фуражке. Всё, прощай город Баку!

Однако попасть на фронт оказалось непросто: на знакомый причал Антонину не пропустила бдительная охрана. Не пришлось по морю, так доберётся по суше. Возможно, это окажется проще. Ей легко удалось сесть на поезд, идущий в сторону фронта. Антонина смело назвалась добровольцем Антоном Пальшиным, и, на её счастье, никто из военных чинов, находившихся в эшелоне, не спросил у худенького «мальчишки» документов. Чумазый паровоз дотянул состав до Саракамыша. Дальше к фронту пришлось добираться самостоятельно. Антонине непременно хотелось попасть в кавалерию. На своё счастье, — или на беду? — она увидела казачий воинский обоз и направилась к нему.

— Здорово, станичники! Кто добровольцев принимать в кавалерию будет?

— Во, герой, — рассмеялся бородатый казак с золотой серьгой. — Ну, пошли к хорунжему.

Он отвёл её к офицеру, и Тоня оробела, увидев сурового усатого дядьку с наградами на мундире.

— Кто таков? — сердито прищурился хорунжий.

— Доброволец Пальшин. Воевать с турками хочу!

Хорунжий положил ей на худенькие плечи тяжёлые, привычные к оружию ладони, легко развернул спиной к себе и коленом дал сильного пинка под тощий зад:

— Пошёл вон, дурашка! Смерти прибежал искать?!

Девушка не удержалась на ногах и упала, но тут же поднялась и спряталась за телеги, а потом вновь пошла на поклон к хорунжему. И так множество раз, пока суровый рубака не отступил:

— Жизнь твоя, тебе за неё и отвечать перед Богом!

Ежедневно с утра до вечера шли ученья: новобранцы осваивали умение рубить шашкой, управлять конём и действовать в бою, лихо разворачиваясь с сотней в лаву. Пальшина с детства умела ездить верхом, но шашка и карабин казались ей неимоверно тяжёлыми и страшно неудобными.

Совершенно неожиданно протрубили седловку, и сотня на рысях — марш, марш! — пошла туда, где гремела канонада. Вот и фронт. Казаки видели, как пошла вперёд пехота, а потом хорунжий, привстав на стременах, описал сверкнувшим на солнце обнажённым клинком широкий полукруг, дав команду к атаке. Сотня резво приняла с места и пошла на рысях по полю, привычно разворачиваясь в лаву. Казаки почти зажали Антонину в тесном строю, не позволяя резвому «мальчишке» вырваться вперёд — под густые разрывы шрапнели и секущий огонь пулемётов. Но Пальшину словно чёрт понёс: она, ловко обманув станичников, быстро оказалась впереди сотни. И тут перед её глазами мелькнуло красно-жёлтое пламя, конь споткнулся и полетел куда-то вниз, а вместе с ним ухнула в черноту Антонина…

Пришла в себя она в незнакомом доме. Открыв глаза, увидела сгрудившихся вокруг её койки перебинтованных солдат и озабоченного доктора в белом халате. Значит, здесь лазарет.

— М-да, — врач смущённо постучал деревянным стетоскопом по ладони. — Как же это вы, милая барышня?

Солдаты громко засмеялись, и Тоня одним рывком завернулась в простыню и, прихрамывая, побежала вон: её тайна раскрыта! Хорошо руки и ноги целы, отделалась ушибами и лёгкой контузией. Ей удалось пробраться в сарай, где хранилось обмундирование раненых. Наскоро переодевшись, кавалерист-девица сбежала из лазарета, опасаясь, что её насильно отправят домой. И оставаться на Турецком фронте она посчитала для себя опасным — решила перебраться на Юго-Западный.

АРЕСТ И СЛАВА

По проторённой дороге Антонина отправилась в Баку — там всё давно знакомо. Но на одной из станций, когда Антонина побежала за кипятком, на перроне её крепко прихватил за локоть рослый жандарм:

— Прошу пройти за мной!

В отдельной комнате вокзала сидели жандармский подполковник и армейский капитан — как оказалось, из контрразведки.

— Куда изволите следовать? Кто вы такой, почему без документов?

— Где назначена встреча с турецким агентом? — вступил в начавшийся допрос капитан.

Вопросы сыпались один за другим. Но на них у Антонины не находилось ответа. Позже она узнала, что контрразведка и жандармы искали турецкого шпиона, пробиравшегося на нефтепромыслы в Баку, а она показалась дежурившему на вокзале жандарму чем-то подозрительной.

Тоню начали обыскивать и выяснилось, что «доброволец» женского пола. Вновь посыпались вопросы, но Пальшина молчала. Жандарм не выдержал:

— Поедешь в Москву для выяснения личности: там разговорят!

В Первопрестольную Антонина поехала в арестантском вагоне. В Москве всё быстро выяснили, и «страшные» жандармы приняли соломоново решение: отправить девушку домой. В начале февраля 1915 года Пальшину с почётом доставили в Сарапул. О ней взахлёб писали газеты, и Тоня из простой девушки превратилась в героиню — званые обеды, торжественные приёмы в её честь, дорогие подарки, французское шампанское, надоедливые репортёры. Дамы из общества предлагали Пальшиной любую работу с прекрасной оплатой, но Антонина тянула, хотя и нуждалась в деньгах. Немного выждав, она направилась к местному воинскому начальнику полковнику Александровичу проситься на фронт:

— Знаете что? — хитро прищурился полковник. — Поступайте на курсы медсестёр, заодно получите специальность и поедете ближе к фронту.

Проводы на фронт проходили торжественно. Молоденькие медсёстры принимали цветы и подарки для раненых. Играл духовой оркестр, отцы города произносили речи. Но вот всё осталось позади, и Антонина очутилась во Львове, на вокзальном эвакопункте. Там она быстро раздобыла солдатскую форму, подогнала её по фигуре, выправила в лазарете документ на имя добровольца Антона Пальшина — бывшего кавалериста, выписанного из госпиталя после ранения, — и сбежала на Юго-Западный фронт. После недолгих мытарств ей удалось попасть рядовым в 75-й Севастопольский пехотный полк…

ГЕОРГИЕВСКИЙ КАВАЛЕР

Бои с австрийцами носили затяжной характер позиционной войны: обе стороны зарылись в землю, огородились колючей проволокой и устраивали артиллерийские дуэли. Солдаты жалели «мальчишку» Пальшина, поэтому в атаки он не ходил: ему доверяли земляные работы. Но когда стали готовиться к наступлению, «мальчишку» решили взять в разведку. Ночью поползли к австрийским окопам, да незадача — почти по самой земле протянута вражеская колючая проволока в несколько рядов. Офицер приказал сделать проход Пальшиной: под обстрелом девушка резала проволоку, кусая в кровь губы от боли. Потом её отправили назад, а разведчики поползли дальше, за «языком». За участие в опасном, но удачном ночном поиске разведчиков Пальшина получила свою первую Георгиевскую медаль.

Вскоре пришлось атаковать под огнём австрийских пулемётов. «Мальчишку» опять не брали в штыковую, и Антонина сидела в окопе. Долго не выдержав, она вылезла на поле и побежала за атакующими. И тут увидела первого раненого. Вспомнив, чему учили на курсах медсестёр, она оказала ему помощь и, подхватив под мышки, дотащила до своих траншей.

В том бою Антонина спасла жизнь восемнадцати солдатам. Её вновь наградили: командир роты перед строем торжественно вручил ей вторую Георгиевскую медаль.

На войне как на войне! Под маленьким городком Черновицы в Прикарпатье Антонине пришлось принять последний бой. Требовалось выбить противника из траншей, но австрийцы открыли бешеный пулемётный огонь. Командовавшего взводом подпоручика ранило, и солдаты залегли. Пальшина поняла: если сейчас не вырваться из-под огня, то перебьют всех.

— Ребята! Вперёд, в штыки их!

Севастопольцы единым духом добежали до австрийских траншей и на штыках вынесли оттуда противника. Закрепляя успех, рванули ко второй линии, и тут Антонину ранило в ногу…

Вручать высокие награды в госпиталь приехал сам прославленный генерал Брусилов. Ему уже сообщили, что среди новых георгиевских кавалеров, находящихся на излечении после ранения, есть девушка, воевавшая в Севастопольском полку под видом юноши-добровольца. Алексей Алексеевич медленно шёл вдоль ряда кроватей, поздравлял героев и прикалывал к рубахам раненых Георгиевские кресты. Около одной из кроватей адъютант шепнул:

— Ваше высокопревосходительство! Это та самая девушка.

Брусилов заинтересованно взглянул: перед ним, натянув застиранную простыню до подбородка, лежал курносый худенький паренёк. Поздравив Пальшину с наградой, генерал смущённо положил Георгиевский крест на тумбочку.

Гадание на любовь по ложкам
Онлайн гадание Арабское
Карты Таро. Гадание на разрешение ситуации
Онлайн гадание на палочках
Гадание на картах на судьбу
Рождественское гадание по нити
Категория: Знаменитые тайны России XX века
Просмотров: 851